Крипотные истории

Накидайте в тему всяких крипотных историй и паст,чтоб я уснуть не мог.
Не особо длинных только.

Зашел я к тебе домой, а там нс твою мамашу ниизвегает
конец.

Однажды один парень начал искать игру в России на All Pick и выставил русский язык... Дальше продолжать?

История реальная, во всяком случае ее герой ныне прибывает в плачевном состоянии в областной дурке. Его зовут Саша, обычный школьник, но вредных привычек никогда не имел, не курил, не пыхал и вообще вел себя практически примерно. Но есть нюанс, обожал издеваться над пожилыми в частности над бабушками. Кидался в них снежками, дразнил и в общем всячески травил. Так как своя бабушка у него умерла ( вероятно без его помощи не обошлось) приходилось ему отрываться на тех кого встречал на улице. Сам это объяснял тем что якобы весело и догнать они его не могут.
И вот однажды теплым июньским вечером, Саша шел домой с компьютерного клуба и увидел возле детских качель старуху. С виду казалось бы обычная пенсионерка, но Сашеньку что - то в ней насторожило. Во первых она стояла к нему спиной и вообще не двигалась , не единого движения, просто как столб. Во вторых ее туловище было слегка искривленно в бок. Саше надоело наблюдать за ней и он решил напугать странную старушку. Подкравшись на цыпочках сзади слегка толкнул ее и что было сил заорал надеясь тем самым нежданчиком вселить в нее ужас. Но испытать этот ужас пришлось самому. Старуха даже не дернулась, но повернулась к нему лицом так быстро, что тот вывалил кирпич прежде чем успел понять что к чему. Ее лицо было мертвецки бледным и сильно вытянутым вниз, бешеные глаза с огромными черными зрачками, а рот искривлен. В ту же секунду старуха страшно завыла, Саша заорал опять во весь голос как бы дав ей понять что испугался и совершил ошибку. Рванув пулей до дома со всех ног он заметил что уже почти стемнело и заодно тот факт что не слышит за собой погони. Никаких шагов, воя, ничего. Обернувшись же убедился в обратном, погоня была. Бабка гналась за ним бесшумно паря над асфальтом, с жутким оскалом указывая на него указательным пальцем. Сашу спасла машина с наркоманами, которая вылетела на полном ходу со двора. Уже будучи в больнице каждую ночь он видел старуху в окне, которая со страшным утробным рычанием пыталась войти. Пластиковые окна спасли его от страшной смерти но не спасли от дурки. Постоянно бившись в истерике и какая в постель убедил всех что ему там самое место. Там он не нашел покоя. Но сказал что старуха уже не ломится в окно а просто смотрит на него всю ночь, безумными глазами.
Историю поведал его отчим.

Можно было бы написать, но лень, так как это займёт ~часа.
Ну на загуглил
http://4stor.ru/forum/forum_20

Tebesski сказал(а):↑

История реальная, во всяком случае ее герой ныне прибывает в плачевном состоянии в областной дурке. Его зовут Саша, обычный школьник, но вредных привычек никогда не имел, не курил, не пыхал и вообще вел себя практически примерно. Но есть нюанс, обожал издеваться над пожилыми в частности над бабушками. Кидался в них снежками, дразнил и в общем всячески травил. Так как своя бабушка у него умерла ( вероятно без его помощи не обошлось) приходилось ему отрываться на тех кого встречал на улице. Сам это объяснял тем что якобы весело и догнать они его не могут.
И вот однажды теплым июньским вечером, Саша шел домой с компьютерного клуба и увидел возле детских качель старуху. С виду казалось бы обычная пенсионерка, но Сашеньку что - то в ней насторожило. Во первых она стояла к нему спиной и вообще не двигалась , не единого движения, просто как столб. Во вторых ее туловище было слегка искривленно в бок. Саше надоело наблюдать за ней и он решил напугать странную старушку. Подкравшись на цыпочках сзади слегка толкнул ее и что было сил заорал надеясь тем самым нежданчиком вселить в нее ужас. Но испытать этот ужас пришлось самому. Старуха даже не дернулась, но повернулась к нему лицом так быстро, что тот вывалил кирпич прежде чем успел понять что к чему. Ее лицо было мертвецки бледным и сильно вытянутым вниз, бешеные глаза с огромными черными зрачками, а рот искривлен. В ту же секунду старуха страшно завыла, Саша заорал опять во весь голос как бы дав ей понять что испугался и совершил ошибку. Рванув пулей до дома со всех ног он заметил что уже почти стемнело и заодно тот факт что не слышит за собой погони. Никаких шагов, воя, ничего. Обернувшись же убедился в обратном, погоня была. Бабка гналась за ним бесшумно паря над асфальтом, с жутким оскалом указывая на него указательным пальцем. Сашу спасла машина с наркоманами, которая вылетела на полном ходу со двора. Уже будучи в больнице каждую ночь он видел старуху в окне, которая со страшным утробным рычанием пыталась войти. Пластиковые окна спасли его от страшной смерти но не спасли от дурки. Постоянно бившись в истерике и какая в постель убедил всех что ему там самое место. Там он не нашел покоя. Но сказал что старуха уже не ломится в окно а просто смотрит на него всю ночь, безумными глазами.
Историю поведал его отчим.

Нажмите, чтобы раскрыть...

так себе:(

danhoc сказал(а):↑

Можно было бы написать, но лень, так как это займёт ~часа.
Ну на загуглил
http://4stor.ru/forum/forum_20

Нажмите, чтобы раскрыть...

я и сам мог загуглить,я не хочу рыться в тонах дерьма ради нескольких норм историй:(

Bieberman1 сказал(а):↑

я и сам мог загуглить,я не хочу рыться в тонах дерьма ради нескольких норм историй :(

Нажмите, чтобы раскрыть...

Сейчас уже не найти, но была одна классная страшилка на минут 5 почитать.

сам истории не читаю, так как скоро спать :( :( :(

Спойлер: '№1'

Замуж я вышла рано - в 18 лет, в 19 лет я родила сына. С мужем жизнь не сложилась. Он был старше на десять лет и любил воспитывать кулаками (он боксер). Второй муж был моложе меня на шесть лет, загулял, и снова развод. Два раза жила в гражданских браках, эти мужья были видные (один военный, второй художник от Бога), но оказались алкоголиками.
Разочаровалась я в замужествах и мужчинах, поставила мысленно на себе крест. Живу себе сама с сыном в собственном домике. Занимаемся огородом, выращиваем кролей, кур.
Вот уже пришло время, проводила сына в армию, вечеринка была на славу. Одна радость для меня – его письма и работа. Приду с работы и в огород. Наработаюсь в огороде дотемна, и другой раз еле сил хватает, чтоб обмыться, покушать и спать.
И вот однажды я так же наработалась, легла в постель, и что-то мне стало страшновато. Появилось такое чувство, что возле моей койки кто-то или что-то есть. Мне стало жутко, глаза я сразу же закрыла и боюсь их открыть, тело все как бы окаменело. Потом страх пропал, я вся стала как парализованная, но накрыться одеялом с головой у меня хватило сил.
И вдруг чувствую, что одеяло с головы поднимается, ощущаю, как маленькая детская мягонькая ручка нежно гладит меня по груди. И так мне стало хорошо, приятно. Я успокоилась. Затем одеяло снова накрыло меня с головой, я пришла в себя и уснула.
Утром прихожу на работу и рассказываю подруге, что со мной вечером было. А в кабинете, где мы с подругой работаем, были еще две посторонние женщины. Та, что уже в преклонном возрасте, посмотрела на меня такими добрыми глазами (до сих пор помню ее глаза) и говорит: «Это тебя домовой пожалел, скоро ты будешь не одна. Выйдешь замуж». Я удивилась тому, что она сказала, да и откуда она знает, что я не замужем. Это было ранней весной. И вот в ближайший праздник подъезжают на своей машине мои знакомые и знакомят меня с мужчиной, теперешним моим мужем, с которым мы уже 27 лет вместе живем. Вот и не верь всему этому.

Спойлер: '№2'

Пока ты спал.
Наверное, всё началось с тараканов. Когда Макс со своей девушкой переехали в эту съёмную квартиру, эти твари просто кишели везде: на стенах, в щелях пола, падали ночью с потолка... Неоднократно Макс ловил мерзких тараканов, выползающих из-под его одежды, когда сидел на парах и торопливо их смахивал, пока насекомых не заметили одногруппники. Впрочем, и на пары он давно перестал ходить. Сна, покоя, а может и рассудка его лишило невероятное происшествие.
Однажды ночью его разбудило щекотание чего-то ворсистого и мерзкого на его щеке. Содрогнувшись от отвращения, он смахнул с себя дрянь — как он полагал, огромного таракана. Краем глаза он заметил, как эта мерзость упала на щеку его подруги Нины и метнулась над её верхней губой. Щелкнув кнопкой ночника, Макс замер на месте от ужаса, когда увидел, как тонкий волосатый червь с множеством ножек стремительно скрылся в носу его подруги. Макс тряс Нину за плечи, а она всё никак не хотела проснуться, открывшиеся глаза её были затянуты плёнкой, пульс еле прощупывался.
Макс начал понимать, почему его подруга последнюю неделю так странно себя вела: жаловалась на головную боль, недомогание и почти постоянно спала и ела, мучимая диким голодом. Наконец Нина открыла глаза, ничего не понимая, разозлилась на Макса за то, что он её разбудил, а тот, в свою очередь, не посмел ей рассказать о своём ужасном открытии.
С того момента Макс не отходил от подруги ни на шаг и ни на секунду не закрывал глаза, поджидая мерзкую тварь. Следующей ночью он дождался: с отвращением он увидел, как в полумраке, скудно освещаемом слабым светом ночника, из носа Нины выползло гадкое скользкое мохнатое щупальце и заскользило по её щеке. Макса передёрнуло от отвращения, когда он увидел, насколько длинной оказалась тварь — конец червя уже сполз на пол, а его хвост был ещё внутри головы Нины. Нащупав сухого раздавленного таракана, червь впился в него своим крошечным зубастым ротиком и начал медленно заползать обратно. Макс не смог удержать вопль и резко включил свет — с шипением червь торопливо скрылся в черепе его подруги. А Нина даже не проснулась...
Следующей ночью Макс поджидал тварь, чётко осознавая свою цель. Червь был слеп, такой вывод Макс сделал, наблюдая, как тварь на ощупь и наугад ползала накануне ночью. Был готов примитивный, но действенный план — рука парня сжимала кухонный нож, готовая разрезать мерзкого паразита, решившего выползти на ночную охоту. В голове гудело от недосыпания, глаза закрывались, а руки начали мелко подрагивать. Едва головка червя выползла из носа Нины, он резанул ножом, но лезвие лишь рассекло щёку подруги. Брызнула кровь, и пронзительный крик Нины оглушил Макса. Ещё не проснувшись до конца, подруга вскочила на постели, хватаясь за лицо, и под её пальцами мерзкий червь, шипя и извиваясь, снова проник внутрь черепа. Макс успел рассмотреть, как червь жадно всасывал в себя хлещущую кровь из раны на щеке девушки.
***
На кровати со связанными руками и ногами и заклеенной пластырем щекой лежала Нина и вновь спала беспробудным сном. Очнувшись прошлой ночью с разрезанной щекой, Нина хотела было сбежать, называла парня маньяком, плакала и кричала. Но Макс был сильнее, ему удалось связать девушку, обездвижить её. И вот он снова сидит на страже, поджидая неведомого зверя, сжимая в руках ножницы. Глаза Макса уже не просто закрывались от недосыпания, а просто остекленели.
Ночью тварь снова показалась, немного погрызла запёкшуюся корку крови на щеке девушки и скользнула вниз — на подушку и к полу. Ждать больше было нельзя — блеснула холодная сталь ножниц, и тело червя было разрезано одним точным взмахом.
Выронив ножницы, Макс отпрянул назад, с ужасом глядя, как голова его девушки превращается в огромный клубок неистово извивающихся червей. Мерзкие твари вылезали из обеих ноздрей, ушей, выскальзывали из-под век Нины, изо рта…
С первыми лучами солнца силы покинули Макса, и он медленно начал засыпать, не выпуская из руки окровавленные ножницы. На его коленях лежало практически обезглавленное тело подруги, всё в сгустках слизи и обрывках волосатых щупалец. Всю ночь Макс неистово вонзал ножницы в череп, пытаясь уничтожить адскую тварь. И теперь он провалился в тяжелое забытье, в абсолютную пустоту без сновидений. И, конечно же, ему было неведомо, что в тот момент, когда он спокойно спал, из его ноздри выползла тварь, похожая на червя и поползла по его щеке.

Спойлер: '№3'

Крик... Страшный и пугающий крик. Что он мог означать?! Я встала с кровати, свет в квартире не горел - видимо моих родителей этот крик не разбудил. Когда я вышла на лоджию, передо мной предстала страшная картина – авария… четыре машины. Крик прекратился. Я поглядела на время - 2 часа... 2 часа ночи! И сонной походкой направилась обратно. Подумаешь столкнулись, завтра все узнаю. Прошел год. Моя жизнь продолжала идти обычной чередой. Пока утром со мной не произошел странный случай. Выводя на прогулку сеттера, я увидела силуэт человека. Собака начала странно себя вести - тихо скулить и лаять. Я плюнула на это - ну подумаешь, лает, главное чтобы этот пес никого ранним утром не разбудил. Проходя мимо силуэта, я отчетливо разглядела, что это девушка. Она стояла неподвижно, чуть сгорбившись. Когда мой пес подошел к ней ближе и гавкнул, она обернулась. Я испытала ужас. Хотелось бежать, но мой взгляд был прикован к её лицу без зрачков и в жутких, еще совсем свежих, шрамах. Она начала приближаться. Внутренний голос кричал мне - беги. И я побежала. Было чувство, будто кто-то бежит за мной. Туманное утро, ровно год после трагедии, сомнений у меня не возникло - это был призрак девушки, которая погибла в той аварии. Сославшись на понедельник, на пасмурное утро, я постаралась забыть эту встречу. Но не тут то было... Через пару дней произошел странный случай. Я проснулась от того, что кто-то смотрит на меня. На лоджии виднелся силуэт и то самое лицо без зрачков. Я протерла глаза. Но лицо не исчезало. Дальше я отрубилась. На следующий день соседи сверху (видимо к ним тоже призрак заглянул) вызвали священника - он освятил подъезд. С тех пор все стало нормально, но раз в год этот призрак все равно появляется и бродит под нашими окнами.

Спойлер: '№4'

Чувство тревоги не покидало её всю ночь. Лёжа в кровати, она мечтала только об одном - чтобы скорее выглянуло солнце. С надеждой она посмотрела на часы: 4:50, до того как начнёт рассветать ещё 2 часа. Она грустно вздохнула, накрылась одеялом и попыталась уснуть. Казалось, кровать, будто плывёт по волнам, и её куда-то уносит, уносит в мир грёз. Провалившись в сон, она очутилась в узком, но глубоком коридоре, сделанном из кирпичей, которые даже не удосужились скрыть. Это место вызывало страх. Она шла по коридору и, казалось он никогда не закончится, она никогда не найдёт выход отсюда. Поддавшись панике, она стала бежать. Увидев выход в конце этого коридора, освещённый солнечным светом, она немного пришла в себя, но поняв, что бежит на месте, и выход всё так же далёк, она отчаялась, облокотилась на стену и стала сползать вниз. В кирпичных стенах появились небольшие разрезы, из которых медленно вытекали ручьи крови, окровавленные руки тянулись к ней, и повсюду было слышно «это твой ад»… нужно было снова бежать, чтобы эти руки не достали её. Она бежала….бежала…бежала… и выход, который виднелся вдали, стал приближаться, она была уже близко к нему… оставалось совсем немного, скоро она выйдет отсюда…. И добежав, она поняла, что никакого выхода нет, перед ней всего лишь лампочка, а выхода из этого коридора просто не существует. Кирпичные стены, кирпичный потолок и лампочка – это всё что её окружало. Она просто стояла, смотрела на этот маленький свет, который вселил в неё надежду, по щеке бежала слеза отчаяния и боли, и ей было уже всё равно дотянуться ли до неё эти твари, выползающие из стен, теперь она даже хотела умереть. Кто-то резко толкнул её к стене, ударившись, она проснулась. Дыхание не ровное, сердце бешено колотится, вынырнув из под одеяла, снова с надеждой посмотрела на часы: 4:55….до того как начнёт рассветать ещё 2 часа.

Спойлер: '№5'

- Пойдём, я тебя провожу, - сказал Саня и потянул девушку за собой.
- Да, Саш, всё нормально, я и сама могу дойти, - слабо упиралась Юля.
- Нет, парень обязан проводить девушку, - ответил Саша и улыбнулся.
Юля больше не сопротивлялась и они пошли. Их путь лежал через парк, который не был освещён, луна этой ночью пряталась за тучами, и поэтому шли они в кромешной темноте.
- Сашка, честно, ты пил? – спросила Юля у своего путника.
- Нет конечно, что ты! – воскликнул Александр в ответ.
Юля про себя отметила, что от Саши пахло перегаром и язык его слегка заплетался. Вслух же она ничего не сказала. Они уже подходили к концу аллеи, как Саша неожиданно запнулся.
- Трезвый, как стёклышко, - посмеялась Юля над своим другом.
- Эй, я не на ровном месте ведь, должно быть об камень, - возразил Саша.
- Да-а-а, об камень, - Юля состроила гримасу.
- Да ведь это нога! – воскликнул Саша и буквально отпрыгнул от места, где чуть
не упал.
Юля, не особо верив пьяному парню, решила посмотреть сама. Она осторожно подошла
к тому месту и увидела ногу. Нога была человеческая. Не полностью, а лишь по
колено. На ней был кроссовок большого размера.
- Пойдём скорей, - сказал Саша и, взяв Юлю на руки, понёс домой.
Юля была в ступоре, она даже фильмов ужасов никогда не смотрела, а тут
человеческая нога, вживую. Из её головы никак не шли ошмётки мяса и лужица
крови вокруг.
- Юль, очнись, мы пришли, - потряс парень девушку за плечо.
Юля очнулась и огляделась, они стояли напротив её дома.
- Саш, спасибо тебе огромное, может лучше у нас останешься? – спросила
девушка.
- Нет, я домой побегу, - ответил Саня.
- Будешь дома, отпишись, - наказала Юля и обняла парня.
Саша кивнул в ответ, поцеловал Юлю в лоб и поспешил домой. Юля смотрела ему в след, пока его можно было видеть. Девушка прошла домой и разделась. Не дождавшись сообщения от Саши, она легла в постель и тут же уснула. Утром она проснулась с прекрасным настроением. Все, что было вчера, она списала на страшный сон, и до конца в это верила пока не взяла телефон. В телефоне было одно новое сообщение от Саши: «Прости, но я не дошёл». Юля выронила телефон из рук, но потом, очнувшись, начала звонить Саше. Его телефон был отключён. Тогда Юля собралась и пошла к нему, чтобы отругать за такую злую шутку. Дома Саши не было, а были лишь заплаканные родители. Сашу нашли мёртвым в той самой аллеи. Его труп был разделан на кусочки и разбросан по небольшой полянке, родители его опознали по обуви на ногах. Прошли похороны, девять дней, сорок. Убийцу так и не нашли. И со временем всё бы успокоилось, но с Юлей случилось несколько любопытных ситуаций. Один раз, когда она шла домой, за ней увязалась компания пьяных мужчин. Когда один мужчина уже схватил её за руку, она резко обернулась и увидела в глазах компании ужас. Через несколько секунд они уже неслись по двору, перепрыгивая лавочки.
В другой раз на Юлю набросилась огромная собака, но и та, поджав хвост в страхе убежала. Юля поняла, что это защищает её Саша, как и в ту ночь.
Теперь он был её вечным попутчиком домой.

Спойлер: '№6'

Даже сейчас, сидя в теплой комнате, с кружкой горячего чая в руках и слыша голос моей любимой жены на кухне, не могу поверить, что все было на самом деле. Воспоминания об этом случае кидают меня в панический страх, перед которым трудно устоять нормальному человеку. Все началось и закончилось в 1995м, но даже спустя 13 лет, я помню все до малейшей детали...
Был понедельник. Я, скромный рабочий в Н... конторе, жил в скромной однокомнатной квартирке, с скромной обстановкой и надеялся на лучшее. Я был молод, настоящая жизнь только начиналась, и мне очень не нравилось мое положение, и материальное, и духовное.
Мне приходилось экономить даже на хлебе, консервах, я понимал, что дальше так продолжаться не может, но других вариантов изменить мою жизнь я не видел.
Я собирался на роботу, было очень раннее утро. Выйдя и закрыв за собой дверь, я начал спускаться по лестнице и услышал шаги за спиной. Я не придал этому значения и спускался дальше. Когда я спустился на первый этаж, шаги прекратились, и я отправился на работу. Про работу можно пропустить, хотя, скажу вам, работал я на совесть. По пути в квартиру, я поднимался по лестнице, как опять услышал шаги позади, шлепающие и громкие. Я поднимался дальше, как вдруг вспомнил, что в этот вечер мне должно было придти письмо, личного содержания. Резко развернувшись, я пошел вниз к почтовому ящику. На лестнице никого не было...
Взяв письмо, я пошел наверх, остановился у квартиры и начал доставать ключи. Раздался скрип, и дверь сама приоткрылась, я понял что забыл закрыть дверь. На пороге я издал крик ужаса: воняло бензином, везде были содраны обои, был ужасный бардак, а на кухне что то чавкало. Услышав мой крик, чавканье прекратилось, и послышались шаги, те самые, которые я слышал в подъезде.
Я думал ноги отвалятся от страха, но собрался, резко повернулся и выбежал из квартиры, закрыв за собой дверь. Начал колотить в дверь к соседям, но никто не открыл. Закричав от ужаса еще раз, я выбежал из дома и побежал в милицию...
Пробыв в психической больнице месяц, я, собрав все свои деньги, снял квартирку в хрущовке. Прошел год после того случая. Я шел с магазина, был вечер, и вдруг я опять услышал проклятые шаги у себя за спиной. Нащупав нож, без которого я боялся ходить, я резко повернулся...
Передо мной стояло существо, которое нельзя было назвать человеком. Безобразное вытянутое лицо, скрюченное тело, длинный рост, глаза впивались меня как игла в ткань, я чуть не умер от страха, кинув нож в существо побежал домой, и закрывшись на все замки и включив приемник чтобы не было тишины, забрался под одеяло. В таком положении я пробыл 3 дня, пока меня не нашли сотрудники по работе.
До сих пор ужасаюсь при мысли увидеть это существо еще раз.

Inject0r сказал(а):↑

сам истории не читаю, так как скоро спать :( :( :(

Спойлер: '№1'

Замуж я вышла рано - в 18 лет, в 19 лет я родила сына. С мужем жизнь не сложилась. Он был старше на десять лет и любил воспитывать кулаками (он боксер). Второй муж был моложе меня на шесть лет, загулял, и снова развод. Два раза жила в гражданских браках, эти мужья были видные (один военный, второй художник от Бога), но оказались алкоголиками.
Разочаровалась я в замужествах и мужчинах, поставила мысленно на себе крест. Живу себе сама с сыном в собственном домике. Занимаемся огородом, выращиваем кролей, кур.
Вот уже пришло время, проводила сына в армию, вечеринка была на славу. Одна радость для меня – его письма и работа. Приду с работы и в огород. Наработаюсь в огороде дотемна, и другой раз еле сил хватает, чтоб обмыться, покушать и спать.
И вот однажды я так же наработалась, легла в постель, и что-то мне стало страшновато. Появилось такое чувство, что возле моей койки кто-то или что-то есть. Мне стало жутко, глаза я сразу же закрыла и боюсь их открыть, тело все как бы окаменело. Потом страх пропал, я вся стала как парализованная, но накрыться одеялом с головой у меня хватило сил.
И вдруг чувствую, что одеяло с головы поднимается, ощущаю, как маленькая детская мягонькая ручка нежно гладит меня по груди. И так мне стало хорошо, приятно. Я успокоилась. Затем одеяло снова накрыло меня с головой, я пришла в себя и уснула.
Утром прихожу на работу и рассказываю подруге, что со мной вечером было. А в кабинете, где мы с подругой работаем, были еще две посторонние женщины. Та, что уже в преклонном возрасте, посмотрела на меня такими добрыми глазами (до сих пор помню ее глаза) и говорит: «Это тебя домовой пожалел, скоро ты будешь не одна. Выйдешь замуж». Я удивилась тому, что она сказала, да и откуда она знает, что я не замужем. Это было ранней весной. И вот в ближайший праздник подъезжают на своей машине мои знакомые и знакомят меня с мужчиной, теперешним моим мужем, с которым мы уже 27 лет вместе живем. Вот и не верь всему этому.

Спойлер: '№2'

Пока ты спал.
Наверное, всё началось с тараканов. Когда Макс со своей девушкой переехали в эту съёмную квартиру, эти твари просто кишели везде: на стенах, в щелях пола, падали ночью с потолка... Неоднократно Макс ловил мерзких тараканов, выползающих из-под его одежды, когда сидел на парах и торопливо их смахивал, пока насекомых не заметили одногруппники. Впрочем, и на пары он давно перестал ходить. Сна, покоя, а может и рассудка его лишило невероятное происшествие.
Однажды ночью его разбудило щекотание чего-то ворсистого и мерзкого на его щеке. Содрогнувшись от отвращения, он смахнул с себя дрянь — как он полагал, огромного таракана. Краем глаза он заметил, как эта мерзость упала на щеку его подруги Нины и метнулась над её верхней губой. Щелкнув кнопкой ночника, Макс замер на месте от ужаса, когда увидел, как тонкий волосатый червь с множеством ножек стремительно скрылся в носу его подруги. Макс тряс Нину за плечи, а она всё никак не хотела проснуться, открывшиеся глаза её были затянуты плёнкой, пульс еле прощупывался.
Макс начал понимать, почему его подруга последнюю неделю так странно себя вела: жаловалась на головную боль, недомогание и почти постоянно спала и ела, мучимая диким голодом. Наконец Нина открыла глаза, ничего не понимая, разозлилась на Макса за то, что он её разбудил, а тот, в свою очередь, не посмел ей рассказать о своём ужасном открытии.
С того момента Макс не отходил от подруги ни на шаг и ни на секунду не закрывал глаза, поджидая мерзкую тварь. Следующей ночью он дождался: с отвращением он увидел, как в полумраке, скудно освещаемом слабым светом ночника, из носа Нины выползло гадкое скользкое мохнатое щупальце и заскользило по её щеке. Макса передёрнуло от отвращения, когда он увидел, насколько длинной оказалась тварь — конец червя уже сполз на пол, а его хвост был ещё внутри головы Нины. Нащупав сухого раздавленного таракана, червь впился в него своим крошечным зубастым ротиком и начал медленно заползать обратно. Макс не смог удержать вопль и резко включил свет — с шипением червь торопливо скрылся в черепе его подруги. А Нина даже не проснулась...
Следующей ночью Макс поджидал тварь, чётко осознавая свою цель. Червь был слеп, такой вывод Макс сделал, наблюдая, как тварь на ощупь и наугад ползала накануне ночью. Был готов примитивный, но действенный план — рука парня сжимала кухонный нож, готовая разрезать мерзкого паразита, решившего выползти на ночную охоту. В голове гудело от недосыпания, глаза закрывались, а руки начали мелко подрагивать. Едва головка червя выползла из носа Нины, он резанул ножом, но лезвие лишь рассекло щёку подруги. Брызнула кровь, и пронзительный крик Нины оглушил Макса. Ещё не проснувшись до конца, подруга вскочила на постели, хватаясь за лицо, и под её пальцами мерзкий червь, шипя и извиваясь, снова проник внутрь черепа. Макс успел рассмотреть, как червь жадно всасывал в себя хлещущую кровь из раны на щеке девушки.
***
На кровати со связанными руками и ногами и заклеенной пластырем щекой лежала Нина и вновь спала беспробудным сном. Очнувшись прошлой ночью с разрезанной щекой, Нина хотела было сбежать, называла парня маньяком, плакала и кричала. Но Макс был сильнее, ему удалось связать девушку, обездвижить её. И вот он снова сидит на страже, поджидая неведомого зверя, сжимая в руках ножницы. Глаза Макса уже не просто закрывались от недосыпания, а просто остекленели.
Ночью тварь снова показалась, немного погрызла запёкшуюся корку крови на щеке девушки и скользнула вниз — на подушку и к полу. Ждать больше было нельзя — блеснула холодная сталь ножниц, и тело червя было разрезано одним точным взмахом.
Выронив ножницы, Макс отпрянул назад, с ужасом глядя, как голова его девушки превращается в огромный клубок неистово извивающихся червей. Мерзкие твари вылезали из обеих ноздрей, ушей, выскальзывали из-под век Нины, изо рта…
С первыми лучами солнца силы покинули Макса, и он медленно начал засыпать, не выпуская из руки окровавленные ножницы. На его коленях лежало практически обезглавленное тело подруги, всё в сгустках слизи и обрывках волосатых щупалец. Всю ночь Макс неистово вонзал ножницы в череп, пытаясь уничтожить адскую тварь. И теперь он провалился в тяжелое забытье, в абсолютную пустоту без сновидений. И, конечно же, ему было неведомо, что в тот момент, когда он спокойно спал, из его ноздри выползла тварь, похожая на червя и поползла по его щеке.

Спойлер: '№3'

Крик... Страшный и пугающий крик. Что он мог означать?! Я встала с кровати, свет в квартире не горел - видимо моих родителей этот крик не разбудил. Когда я вышла на лоджию, передо мной предстала страшная картина – авария… четыре машины. Крик прекратился. Я поглядела на время - 2 часа... 2 часа ночи! И сонной походкой направилась обратно. Подумаешь столкнулись, завтра все узнаю. Прошел год. Моя жизнь продолжала идти обычной чередой. Пока утром со мной не произошел странный случай. Выводя на прогулку сеттера, я увидела силуэт человека. Собака начала странно себя вести - тихо скулить и лаять. Я плюнула на это - ну подумаешь, лает, главное чтобы этот пес никого ранним утром не разбудил. Проходя мимо силуэта, я отчетливо разглядела, что это девушка. Она стояла неподвижно, чуть сгорбившись. Когда мой пес подошел к ней ближе и гавкнул, она обернулась. Я испытала ужас. Хотелось бежать, но мой взгляд был прикован к её лицу без зрачков и в жутких, еще совсем свежих, шрамах. Она начала приближаться. Внутренний голос кричал мне - беги. И я побежала. Было чувство, будто кто-то бежит за мной. Туманное утро, ровно год после трагедии, сомнений у меня не возникло - это был призрак девушки, которая погибла в той аварии. Сославшись на понедельник, на пасмурное утро, я постаралась забыть эту встречу. Но не тут то было... Через пару дней произошел странный случай. Я проснулась от того, что кто-то смотрит на меня. На лоджии виднелся силуэт и то самое лицо без зрачков. Я протерла глаза. Но лицо не исчезало. Дальше я отрубилась. На следующий день соседи сверху (видимо к ним тоже призрак заглянул) вызвали священника - он освятил подъезд. С тех пор все стало нормально, но раз в год этот призрак все равно появляется и бродит под нашими окнами.

Спойлер: '№4'

Чувство тревоги не покидало её всю ночь. Лёжа в кровати, она мечтала только об одном - чтобы скорее выглянуло солнце. С надеждой она посмотрела на часы: 4:50, до того как начнёт рассветать ещё 2 часа. Она грустно вздохнула, накрылась одеялом и попыталась уснуть. Казалось, кровать, будто плывёт по волнам, и её куда-то уносит, уносит в мир грёз. Провалившись в сон, она очутилась в узком, но глубоком коридоре, сделанном из кирпичей, которые даже не удосужились скрыть. Это место вызывало страх. Она шла по коридору и, казалось он никогда не закончится, она никогда не найдёт выход отсюда. Поддавшись панике, она стала бежать. Увидев выход в конце этого коридора, освещённый солнечным светом, она немного пришла в себя, но поняв, что бежит на месте, и выход всё так же далёк, она отчаялась, облокотилась на стену и стала сползать вниз. В кирпичных стенах появились небольшие разрезы, из которых медленно вытекали ручьи крови, окровавленные руки тянулись к ней, и повсюду было слышно «это твой ад»… нужно было снова бежать, чтобы эти руки не достали её. Она бежала….бежала…бежала… и выход, который виднелся вдали, стал приближаться, она была уже близко к нему… оставалось совсем немного, скоро она выйдет отсюда…. И добежав, она поняла, что никакого выхода нет, перед ней всего лишь лампочка, а выхода из этого коридора просто не существует. Кирпичные стены, кирпичный потолок и лампочка – это всё что её окружало. Она просто стояла, смотрела на этот маленький свет, который вселил в неё надежду, по щеке бежала слеза отчаяния и боли, и ей было уже всё равно дотянуться ли до неё эти твари, выползающие из стен, теперь она даже хотела умереть. Кто-то резко толкнул её к стене, ударившись, она проснулась. Дыхание не ровное, сердце бешено колотится, вынырнув из под одеяла, снова с надеждой посмотрела на часы: 4:55….до того как начнёт рассветать ещё 2 часа.

Спойлер: '№5'

- Пойдём, я тебя провожу, - сказал Саня и потянул девушку за собой.
- Да, Саш, всё нормально, я и сама могу дойти, - слабо упиралась Юля.
- Нет, парень обязан проводить девушку, - ответил Саша и улыбнулся.
Юля больше не сопротивлялась и они пошли. Их путь лежал через парк, который не был освещён, луна этой ночью пряталась за тучами, и поэтому шли они в кромешной темноте.
- Сашка, честно, ты пил? – спросила Юля у своего путника.
- Нет конечно, что ты! – воскликнул Александр в ответ.
Юля про себя отметила, что от Саши пахло перегаром и язык его слегка заплетался. Вслух же она ничего не сказала. Они уже подходили к концу аллеи, как Саша неожиданно запнулся.
- Трезвый, как стёклышко, - посмеялась Юля над своим другом.
- Эй, я не на ровном месте ведь, должно быть об камень, - возразил Саша.
- Да-а-а, об камень, - Юля состроила гримасу.
- Да ведь это нога! – воскликнул Саша и буквально отпрыгнул от места, где чуть
не упал.
Юля, не особо верив пьяному парню, решила посмотреть сама. Она осторожно подошла
к тому месту и увидела ногу. Нога была человеческая. Не полностью, а лишь по
колено. На ней был кроссовок большого размера.
- Пойдём скорей, - сказал Саша и, взяв Юлю на руки, понёс домой.
Юля была в ступоре, она даже фильмов ужасов никогда не смотрела, а тут
человеческая нога, вживую. Из её головы никак не шли ошмётки мяса и лужица
крови вокруг.
- Юль, очнись, мы пришли, - потряс парень девушку за плечо.
Юля очнулась и огляделась, они стояли напротив её дома.
- Саш, спасибо тебе огромное, может лучше у нас останешься? – спросила
девушка.
- Нет, я домой побегу, - ответил Саня.
- Будешь дома, отпишись, - наказала Юля и обняла парня.
Саша кивнул в ответ, поцеловал Юлю в лоб и поспешил домой. Юля смотрела ему в след, пока его можно было видеть. Девушка прошла домой и разделась. Не дождавшись сообщения от Саши, она легла в постель и тут же уснула. Утром она проснулась с прекрасным настроением. Все, что было вчера, она списала на страшный сон, и до конца в это верила пока не взяла телефон. В телефоне было одно новое сообщение от Саши: «Прости, но я не дошёл». Юля выронила телефон из рук, но потом, очнувшись, начала звонить Саше. Его телефон был отключён. Тогда Юля собралась и пошла к нему, чтобы отругать за такую злую шутку. Дома Саши не было, а были лишь заплаканные родители. Сашу нашли мёртвым в той самой аллеи. Его труп был разделан на кусочки и разбросан по небольшой полянке, родители его опознали по обуви на ногах. Прошли похороны, девять дней, сорок. Убийцу так и не нашли. И со временем всё бы успокоилось, но с Юлей случилось несколько любопытных ситуаций. Один раз, когда она шла домой, за ней увязалась компания пьяных мужчин. Когда один мужчина уже схватил её за руку, она резко обернулась и увидела в глазах компании ужас. Через несколько секунд они уже неслись по двору, перепрыгивая лавочки.
В другой раз на Юлю набросилась огромная собака, но и та, поджав хвост в страхе убежала. Юля поняла, что это защищает её Саша, как и в ту ночь.
Теперь он был её вечным попутчиком домой.

Спойлер: '№6'

Даже сейчас, сидя в теплой комнате, с кружкой горячего чая в руках и слыша голос моей любимой жены на кухне, не могу поверить, что все было на самом деле. Воспоминания об этом случае кидают меня в панический страх, перед которым трудно устоять нормальному человеку. Все началось и закончилось в 1995м, но даже спустя 13 лет, я помню все до малейшей детали...
Был понедельник. Я, скромный рабочий в Н... конторе, жил в скромной однокомнатной квартирке, с скромной обстановкой и надеялся на лучшее. Я был молод, настоящая жизнь только начиналась, и мне очень не нравилось мое положение, и материальное, и духовное.
Мне приходилось экономить даже на хлебе, консервах, я понимал, что дальше так продолжаться не может, но других вариантов изменить мою жизнь я не видел.
Я собирался на роботу, было очень раннее утро. Выйдя и закрыв за собой дверь, я начал спускаться по лестнице и услышал шаги за спиной. Я не придал этому значения и спускался дальше. Когда я спустился на первый этаж, шаги прекратились, и я отправился на работу. Про работу можно пропустить, хотя, скажу вам, работал я на совесть. По пути в квартиру, я поднимался по лестнице, как опять услышал шаги позади, шлепающие и громкие. Я поднимался дальше, как вдруг вспомнил, что в этот вечер мне должно было придти письмо, личного содержания. Резко развернувшись, я пошел вниз к почтовому ящику. На лестнице никого не было...
Взяв письмо, я пошел наверх, остановился у квартиры и начал доставать ключи. Раздался скрип, и дверь сама приоткрылась, я понял что забыл закрыть дверь. На пороге я издал крик ужаса: воняло бензином, везде были содраны обои, был ужасный бардак, а на кухне что то чавкало. Услышав мой крик, чавканье прекратилось, и послышались шаги, те самые, которые я слышал в подъезде.
Я думал ноги отвалятся от страха, но собрался, резко повернулся и выбежал из квартиры, закрыв за собой дверь. Начал колотить в дверь к соседям, но никто не открыл. Закричав от ужаса еще раз, я выбежал из дома и побежал в милицию...
Пробыв в психической больнице месяц, я, собрав все свои деньги, снял квартирку в хрущовке. Прошел год после того случая. Я шел с магазина, был вечер, и вдруг я опять услышал проклятые шаги у себя за спиной. Нащупав нож, без которого я боялся ходить, я резко повернулся...
Передо мной стояло существо, которое нельзя было назвать человеком. Безобразное вытянутое лицо, скрюченное тело, длинный рост, глаза впивались меня как игла в ткань, я чуть не умер от страха, кинув нож в существо побежал домой, и закрывшись на все замки и включив приемник чтобы не было тишины, забрался под одеяло. В таком положении я пробыл 3 дня, пока меня не нашли сотрудники по работе.
До сих пор ужасаюсь при мысли увидеть это существо еще раз.

Нажмите, чтобы раскрыть...

4 штуки прочитал,не страшные:(

Bieberman1 сказал(а):↑

4 штуки прочитал,не страшные :(

Нажмите, чтобы раскрыть...

а остальные 2?

Inject0r сказал(а):↑

а остальные 2?

Нажмите, чтобы раскрыть...

так себе

вот еще, от этих должны падать кирпичи

Спойлер: '№1'

Началось все с того, что устроился работать на кафедру информационных технологий некоего технического ВУЗа, который для краткости мы будем называть «политехом».
Работа в ВУЗе была не основной — много ли заработает преподаватель без педагогического образования и ученой степени? Я занимался преподаванием и работой по кафедре в перерывах между заданиями по основной работе.
Вскоре, я начал приходить в политех и по вечерам, поработать со студентами-вечерниками и сделать те дела, на которые днем не хватило времени. Я часто засиживался допоздна и выходил из преподавательской или кабинета кафедры около девяти часов, когда охранники уже собирались запирать двери и отправляться в свою каморку, формально — к камерам наблюдения, но в большей степени — к телевизору.
Не за чем и не за кем было следить на пустой и безлюдной улице — в здании института нечего было красть, да и решетки на окнах первого этажа позволяли охране полностью расслабиться после щелчка замка на тяжелой дубовой двери парадного входа.
Неизвестно, с какой целью руководство ВУЗа наняло шестерых крепких охранников, менявшихся посменно по два человека — для надежной «охраны» здания хватило бы и одного хромого калеки или седой близорукой бабульки. Хотя официально вечерние занятия в политехе продолжались вплоть до закрытия, я никогда не видел, чтобы кто-то кроме меня оставался на рабочем месте до столь позднего времени. Все спешили домой. Кто-то к семье, кто-то к компьютеру или телевизору. Мне было некуда спешить. Постепенно я сдружился с охранниками (немудрено — единственный человек, пару раз в неделю сидящий в здании института чуть ли не до ночи).
И вот, в один прохладный, но бесснежный ноябрьский вечер я, вновь задержавшись до самого закрытия, подумал, что идти домой, в здоровенную десятиэтажку, подниматься по темной пустой лестнице на такую-то верхотуру (жил я на восьмом этаже, а лифт после девяти вечера отключали) и открывать ключом так неприветливо запертую дверь, за которой находилась моя крошечная холостяцкая квартирка, совсем не хочется.
Мне всегда нравилось в «ночном политехе». Длиннющие безлюдные коридоры, усеянные дверьми в темные аудитории отдавали какой-то особой романтикой, абсолютная тишина и покой огромного, обычно шумного и забитого под завязку студентами здания, вызывали множество необычных ощущений. Очевидное решение пришло само собой — я подошел к посту охраны (дежурили сегодня Алексей и Серж) и спросил разрешения остаться в здании до утра. Охранники не возражали. «Можешь хоть насовсем жить сюда перебраться, только не шуми ночью» — с этими словами Серж повернул здоровенный ключ в не менее здоровенном замке парадной двери. Замок безразлично щелкнул: одним человеком больше, одним меньше — ему было все равно, сколько нас остается по эту сторону двери.
Посидев некоторое время в каморке охраны я пожелал мужикам удачной вахты, а сам отправился в преподавательскую при кафедре, дабы улечься на удобный, просторный диван, стоявший в дальнем углу комнаты и насладиться чтением книги, позаимствованной недавно у соседа-книголюба. Чтиво оказалось столь увлекательным, что смог оторваться от него я лишь заполночь.

Спойлер: '№2'

Арсеня, умело, со знанием дела, избитый. Негритянски обьёмные, кровавые губы. По-китайски заплывшие, кровавые глаза. Отхуяченные досиня российские уши. Свёрнутый влево греческий нос. Томатная маска космополита. «Братуха, есть чё разломиться?». Задирает футболку и показывает ужасающие бело-красные ожоги от паяльника. Не тем задолжал. «Есть, но раствор грязный, от него трухает». «Похер, давай». Всю ночь, свесив помятую башку, просидел на батарее в подьезде, блевал и чесался.
Слава Труханов — на рынке залез в карман здоровяку в кожаном плаще, да так и завис, уснул, вымыкнул с рукой в чужом кармане. Здоровяк удивлённо обернулся. Крик, хлёстские удары, искренняя помощь сограждан в экзекуции — на рынке щипачей не жалуют.
Набик, умирающий на носилках у машины скорой — пока его несли с пятого этажа с гигантским абсцессом от грязной иглы в паху, зараза стронулась и накрыла организм. Гной попёр по венам. «Светке… Светке не говорите…» — последние, задыхающиеся слова Набика. Какой Светке? Чего не говорить? Никто и никогда не узнает. Санитары: «Прибрался, наркоша. Зря мудохались».
Муся, торопливо жрущая ханку при задержании. Увидев летящую ей в лицо мусарскую дубинку, зажмурилась и начала жевать интенсивнее. Фонарь через всё лицо держался, меняя цвет, почти полтора месяца. Каменные ботинки омоновцев, ходящих по спинам. Вся хата устлана нарками, облава на точке.
Пиночет, с поварёшкой у плиты. Орёт на мать: «Мама, ты выпила? Тебе хорошо? Я тебе мешал? И ты мне не мешай!». Та косматая, в драном синем халате лезет к плитке, всхлипывая : «Сыночек, не надо, прошу тебя… Брось эту отраву…». Пиночет взрывается: «Пошла на хер говорю отсюдова!». Умер в такси от передозы.
Чайка, сидящая на грязном полу подьезда в соплях и слезах и воющая: «Ну дай хоть немного, ну дай… ну пожа-а-алуста… ». «Отвали, самому мало».
Пельмень, собравший у всех деньги и ушедший на точку. Час нету, два. «Сука, кинул», — общая мысль. Не кинул, хотя может и хотел. На точке встретил кого-то, кому был сильно должен. Убили Серёжу в подьезде двумя ударами бабочки в шею. А мы, в двух кварталах оттуда всё ждали, ждали. Материли его, уже мёртвого.
Соболь в пустой хате (проширял всё) ищет вату, чтоб перебрать мутный раствор. Не найдя, разрезает свою кровать (половинку дивана), и берёт оттуда жёлтую, свалявшуюся. Мотает её на иглу. «Дима, да она же грязная!» — «Да ни хера не будет». Соболь через полчаса. Зелёный, трясущийся, весь в вонючем поту, варит ещё. Мусю отправляет к соседям за ватой.
Супруги Ларины. Сидели, подвисали. Он, с трудом открыв глаза, заметил, что она вся синяя. «Язык, язык заглотила!». Сшибает её на пол, мнёт, пытается разжать ей зубы. Орёт в облупленный потолок: «Гааааленька!!!». Хватает со стола закопчёную ложку, и еле-еле, с хрустом, разжимает ей зубы. Тихо подвывая, лезет трясущимися пальцами в рот исдыхающей жены, выковыривает из дыхательного горла сухой, с пепельным налётом, завернувшийся язык. Вдыхает в неё воздух, толчками давит на грудину. Так минут десять. Ложкой, видать, повредил ей десну, оба в крови. Её длинные ресницы вздрагивают. Глаза медленно открываются. Ларин тяжело дышит и гладит её по красивому мертвенному лицу. Она смотрит на него мутными после того света глазами. Вся нижняя половина лица у него в крови, верхняя — в слезах. «Ой, Серёженька, а у тебя кровь», — испуганно говорит она.
Макс Антипов. «Макс, ты замечал, что кумарить начинает волнами?» «Не знаю, у меня сразу один девятый вал». В подьезде поймал за долги бывшего металлиста Репу. Бить не стал, а просто срезал ему длинные белокурые волосы опаской. Репа аккуратно собрал отстриженное в пакет и на следующий день бегал по парикмахерским, сбывал хаеры пастижорам на парики. Макса Антипова забили насмерть молотком два ещё более, чем он, конченых наркомана. Он пришёл забрать у них долг, их кумарило, они точно знали, что у него есть — конечно, надо убить. За их хатой пасли милиционеры, и поэтому, когда они выносили большую челночную сумку с неумело распиленным в ванной ножовкой Максимом, их слотошили.
Юра Тампик, которому после пулевого удалили левую почку и треть желудка — и ширяющийся пуще прежнего.
Лысый, у которого открыты три категории гепатита. «А» (с армии, от воды), «В» и «С» от ширки неиндивидуальными баянами в сомнительных компаниях. Лежал в наркологии семь раз. После седьмого твёрдо решил, что уж теперь-то точно всё. Завязка. Сколько можно? Шёл по улице к девчонке, а тут в доме рядом облава, шерифы берут неисправно платящую наркоточку. Из неизвестного окна, откуда-то сверху и сбоку прилетел и упал в снег (совсем не там , где дежурил курсант школы милиции), плотный пакет. Под ноги Лысому. Лысый поднял. Лысый зашёл в подьезд и непослушными руками открыл. Лысый увидел граммов десять каменистого, желтоватого… Лысый сел на иглу опять. «Зачем поднял?» — «Думал — филки». «А когда увидел, что не филки, чё не выкинул-то?» «Думал — продам». Наверное, сам Бог не хотел, чтобы Лысый завязывал.
Ёж, сколовшийся сам и присадивший на иглу собственную (!) мать. Банчил сам, закрыли. Продолжила дело сына мама (эффектная стройная блондинка, приятно было обращаться), и из зоны он вернулся уже на раскрученную точку. Взял дело в свои руки. Через год закрыли обоих. Банчить продолжал отчим-уркаган, немногим старший Ежа.
Бандос, осознавший, что жить наркоманом невыносимо, а бросить практически невозможно, решил задёрнуть шторки. Устал быть ублюдком. Вколол себе тройной дозняк летом на крыше, лег на расстеленную куртку умирать. «Чувствую — всё, отьезжаю. Ну, думаю — наконец-то. Часов через пятнадцать очнулся, весь, сука, затёкший, печень болит. Не получилось — ЖИВОЙ…». Следующая его попытка призваться в подземные войска тоже примечательна — ввёл себе в вену пять кубов рафинированного растительного масла «Олейна». «Зачем, Костян?» — «Да затрахало всё». Почему-то не умер.
Полароидные фотографии Н. с трёхгранным напильником в заднем проходе, развешанные по всему району. Задолжал отчиму Ежа. Долг платежом страшен.
Ларин, упиздяренный в сопли. Пятикубовым шприцом грозящий своему двухлетнему сыну: «Утютютю…». Пока жена работала проституткой по вызовам, он присматривал за малышом.
Лось, супруга которого кололась в период беременности и лактации. К удивлению всех, родила здоровенького с виду младенца. Мало кто знал, что ночами он никак не мог успокоиться, кричал, пока она не вкладывала ему в ротик марлечку, а в марлечке ватка, а в ватке вторяки. Позже выяснилось — пацанёнок почти слепой.
И все они начали с одного единственного укола.

Спойлер: '№3'

Арсеня, умело, со знанием дела, избитый. Негритянски обьёмные, кровавые губы. По-китайски заплывшие, кровавые глаза. Отхуяченные досиня российские уши. Свёрнутый влево греческий нос. Томатная маска космополита. «Братуха, есть чё разломиться?». Задирает футболку и показывает ужасающие бело-красные ожоги от паяльника. Не тем задолжал. «Есть, но раствор грязный, от него трухает». «Похер, давай». Всю ночь, свесив помятую башку, просидел на батарее в подьезде, блевал и чесался.
Слава Труханов — на рынке залез в карман здоровяку в кожаном плаще, да так и завис, уснул, вымыкнул с рукой в чужом кармане. Здоровяк удивлённо обернулся. Крик, хлёстские удары, искренняя помощь сограждан в экзекуции — на рынке щипачей не жалуют.
Набик, умирающий на носилках у машины скорой — пока его несли с пятого этажа с гигантским абсцессом от грязной иглы в паху, зараза стронулась и накрыла организм. Гной попёр по венам. «Светке… Светке не говорите…» — последние, задыхающиеся слова Набика. Какой Светке? Чего не говорить? Никто и никогда не узнает. Санитары: «Прибрался, наркоша. Зря мудохались».
Муся, торопливо жрущая ханку при задержании. Увидев летящую ей в лицо мусарскую дубинку, зажмурилась и начала жевать интенсивнее. Фонарь через всё лицо держался, меняя цвет, почти полтора месяца. Каменные ботинки омоновцев, ходящих по спинам. Вся хата устлана нарками, облава на точке.
Пиночет, с поварёшкой у плиты. Орёт на мать: «Мама, ты выпила? Тебе хорошо? Я тебе мешал? И ты мне не мешай!». Та косматая, в драном синем халате лезет к плитке, всхлипывая : «Сыночек, не надо, прошу тебя… Брось эту отраву…». Пиночет взрывается: «Пошла на хер говорю отсюдова!». Умер в такси от передозы.
Чайка, сидящая на грязном полу подьезда в соплях и слезах и воющая: «Ну дай хоть немного, ну дай… ну пожа-а-алуста… ». «Отвали, самому мало».
Пельмень, собравший у всех деньги и ушедший на точку. Час нету, два. «Сука, кинул», — общая мысль. Не кинул, хотя может и хотел. На точке встретил кого-то, кому был сильно должен. Убили Серёжу в подьезде двумя ударами бабочки в шею. А мы, в двух кварталах оттуда всё ждали, ждали. Материли его, уже мёртвого.
Соболь в пустой хате (проширял всё) ищет вату, чтоб перебрать мутный раствор. Не найдя, разрезает свою кровать (половинку дивана), и берёт оттуда жёлтую, свалявшуюся. Мотает её на иглу. «Дима, да она же грязная!» — «Да ни хера не будет». Соболь через полчаса. Зелёный, трясущийся, весь в вонючем поту, варит ещё. Мусю отправляет к соседям за ватой.
Супруги Ларины. Сидели, подвисали. Он, с трудом открыв глаза, заметил, что она вся синяя. «Язык, язык заглотила!». Сшибает её на пол, мнёт, пытается разжать ей зубы. Орёт в облупленный потолок: «Гааааленька!!!». Хватает со стола закопчёную ложку, и еле-еле, с хрустом, разжимает ей зубы. Тихо подвывая, лезет трясущимися пальцами в рот исдыхающей жены, выковыривает из дыхательного горла сухой, с пепельным налётом, завернувшийся язык. Вдыхает в неё воздух, толчками давит на грудину. Так минут десять. Ложкой, видать, повредил ей десну, оба в крови. Её длинные ресницы вздрагивают. Глаза медленно открываются. Ларин тяжело дышит и гладит её по красивому мертвенному лицу. Она смотрит на него мутными после того света глазами. Вся нижняя половина лица у него в крови, верхняя — в слезах. «Ой, Серёженька, а у тебя кровь», — испуганно говорит она.
Макс Антипов. «Макс, ты замечал, что кумарить начинает волнами?» «Не знаю, у меня сразу один девятый вал». В подьезде поймал за долги бывшего металлиста Репу. Бить не стал, а просто срезал ему длинные белокурые волосы опаской. Репа аккуратно собрал отстриженное в пакет и на следующий день бегал по парикмахерским, сбывал хаеры пастижорам на парики. Макса Антипова забили насмерть молотком два ещё более, чем он, конченых наркомана. Он пришёл забрать у них долг, их кумарило, они точно знали, что у него есть — конечно, надо убить. За их хатой пасли милиционеры, и поэтому, когда они выносили большую челночную сумку с неумело распиленным в ванной ножовкой Максимом, их слотошили.
Юра Тампик, которому после пулевого удалили левую почку и треть желудка — и ширяющийся пуще прежнего.
Лысый, у которого открыты три категории гепатита. «А» (с армии, от воды), «В» и «С» от ширки неиндивидуальными баянами в сомнительных компаниях. Лежал в наркологии семь раз. После седьмого твёрдо решил, что уж теперь-то точно всё. Завязка. Сколько можно? Шёл по улице к девчонке, а тут в доме рядом облава, шерифы берут неисправно платящую наркоточку. Из неизвестного окна, откуда-то сверху и сбоку прилетел и упал в снег (совсем не там , где дежурил курсант школы милиции), плотный пакет. Под ноги Лысому. Лысый поднял. Лысый зашёл в подьезд и непослушными руками открыл. Лысый увидел граммов десять каменистого, желтоватого… Лысый сел на иглу опять. «Зачем поднял?» — «Думал — филки». «А когда увидел, что не филки, чё не выкинул-то?» «Думал — продам». Наверное, сам Бог не хотел, чтобы Лысый завязывал.
Ёж, сколовшийся сам и присадивший на иглу собственную (!) мать. Банчил сам, закрыли. Продолжила дело сына мама (эффектная стройная блондинка, приятно было обращаться), и из зоны он вернулся уже на раскрученную точку. Взял дело в свои руки. Через год закрыли обоих. Банчить продолжал отчим-уркаган, немногим старший Ежа.
Бандос, осознавший, что жить наркоманом невыносимо, а бросить практически невозможно, решил задёрнуть шторки. Устал быть ублюдком. Вколол себе тройной дозняк летом на крыше, лег на расстеленную куртку умирать. «Чувствую — всё, отьезжаю. Ну, думаю — наконец-то. Часов через пятнадцать очнулся, весь, сука, затёкший, печень болит. Не получилось — ЖИВОЙ…». Следующая его попытка призваться в подземные войска тоже примечательна — ввёл себе в вену пять кубов рафинированного растительного масла «Олейна». «Зачем, Костян?» — «Да затрахало всё». Почему-то не умер.
Полароидные фотографии Н. с трёхгранным напильником в заднем проходе, развешанные по всему району. Задолжал отчиму Ежа. Долг платежом страшен.
Ларин, упиздяренный в сопли. Пятикубовым шприцом грозящий своему двухлетнему сыну: «Утютютю…». Пока жена работала проституткой по вызовам, он присматривал за малышом.
Лось, супруга которого кололась в период беременности и лактации. К удивлению всех, родила здоровенького с виду младенца. Мало кто знал, что ночами он никак не мог успокоиться, кричал, пока она не вкладывала ему в ротик марлечку, а в марлечке ватка, а в ватке вторяки. Позже выяснилось — пацанёнок почти слепой.
И все они начали с одного единственного укола.

Короче, правдивая история. Заходишь в доту, европейские сервера, all pick, все дела. Загружаешься и видишь. Твоя тима:
1)Ты
2)Vasiapro228
3)Vrotipal
4)Mamkeprivet
5)Analkarnaval322
1st pick Pudge, Invoker, Drowranger, Riki. Ты пикаешь любого (не важно саппорт/лесник/еще керри/хардлайнер), а дальше сам знаешь - покупай им куру/варды иначе репорт. Все фидят, зовут твою мамку в кино и ты один грустишь и хочешь сойти с этой Земли.

Inject0r сказал(а):↑

вот еще, от этих должны падать кирпичи

Спойлер: '№1'

Началось все с того, что устроился работать на кафедру информационных технологий некоего технического ВУЗа, который для краткости мы будем называть «политехом».
Работа в ВУЗе была не основной — много ли заработает преподаватель без педагогического образования и ученой степени? Я занимался преподаванием и работой по кафедре в перерывах между заданиями по основной работе.
Вскоре, я начал приходить в политех и по вечерам, поработать со студентами-вечерниками и сделать те дела, на которые днем не хватило времени. Я часто засиживался допоздна и выходил из преподавательской или кабинета кафедры около девяти часов, когда охранники уже собирались запирать двери и отправляться в свою каморку, формально — к камерам наблюдения, но в большей степени — к телевизору.
Не за чем и не за кем было следить на пустой и безлюдной улице — в здании института нечего было красть, да и решетки на окнах первого этажа позволяли охране полностью расслабиться после щелчка замка на тяжелой дубовой двери парадного входа.
Неизвестно, с какой целью руководство ВУЗа наняло шестерых крепких охранников, менявшихся посменно по два человека — для надежной «охраны» здания хватило бы и одного хромого калеки или седой близорукой бабульки. Хотя официально вечерние занятия в политехе продолжались вплоть до закрытия, я никогда не видел, чтобы кто-то кроме меня оставался на рабочем месте до столь позднего времени. Все спешили домой. Кто-то к семье, кто-то к компьютеру или телевизору. Мне было некуда спешить. Постепенно я сдружился с охранниками (немудрено — единственный человек, пару раз в неделю сидящий в здании института чуть ли не до ночи).
И вот, в один прохладный, но бесснежный ноябрьский вечер я, вновь задержавшись до самого закрытия, подумал, что идти домой, в здоровенную десятиэтажку, подниматься по темной пустой лестнице на такую-то верхотуру (жил я на восьмом этаже, а лифт после девяти вечера отключали) и открывать ключом так неприветливо запертую дверь, за которой находилась моя крошечная холостяцкая квартирка, совсем не хочется.
Мне всегда нравилось в «ночном политехе». Длиннющие безлюдные коридоры, усеянные дверьми в темные аудитории отдавали какой-то особой романтикой, абсолютная тишина и покой огромного, обычно шумного и забитого под завязку студентами здания, вызывали множество необычных ощущений. Очевидное решение пришло само собой — я подошел к посту охраны (дежурили сегодня Алексей и Серж) и спросил разрешения остаться в здании до утра. Охранники не возражали. «Можешь хоть насовсем жить сюда перебраться, только не шуми ночью» — с этими словами Серж повернул здоровенный ключ в не менее здоровенном замке парадной двери. Замок безразлично щелкнул: одним человеком больше, одним меньше — ему было все равно, сколько нас остается по эту сторону двери.
Посидев некоторое время в каморке охраны я пожелал мужикам удачной вахты, а сам отправился в преподавательскую при кафедре, дабы улечься на удобный, просторный диван, стоявший в дальнем углу комнаты и насладиться чтением книги, позаимствованной недавно у соседа-книголюба. Чтиво оказалось столь увлекательным, что смог оторваться от него я лишь заполночь.

Спойлер: '№2'

Арсеня, умело, со знанием дела, избитый. Негритянски обьёмные, кровавые губы. По-китайски заплывшие, кровавые глаза. Отхуяченные досиня российские уши. Свёрнутый влево греческий нос. Томатная маска космополита. «Братуха, есть чё разломиться?». Задирает футболку и показывает ужасающие бело-красные ожоги от паяльника. Не тем задолжал. «Есть, но раствор грязный, от него трухает». «Похер, давай». Всю ночь, свесив помятую башку, просидел на батарее в подьезде, блевал и чесался.
Слава Труханов — на рынке залез в карман здоровяку в кожаном плаще, да так и завис, уснул, вымыкнул с рукой в чужом кармане. Здоровяк удивлённо обернулся. Крик, хлёстские удары, искренняя помощь сограждан в экзекуции — на рынке щипачей не жалуют.
Набик, умирающий на носилках у машины скорой — пока его несли с пятого этажа с гигантским абсцессом от грязной иглы в паху, зараза стронулась и накрыла организм. Гной попёр по венам. «Светке… Светке не говорите…» — последние, задыхающиеся слова Набика. Какой Светке? Чего не говорить? Никто и никогда не узнает. Санитары: «Прибрался, наркоша. Зря мудохались».
Муся, торопливо жрущая ханку при задержании. Увидев летящую ей в лицо мусарскую дубинку, зажмурилась и начала жевать интенсивнее. Фонарь через всё лицо держался, меняя цвет, почти полтора месяца. Каменные ботинки омоновцев, ходящих по спинам. Вся хата устлана нарками, облава на точке.
Пиночет, с поварёшкой у плиты. Орёт на мать: «Мама, ты выпила? Тебе хорошо? Я тебе мешал? И ты мне не мешай!». Та косматая, в драном синем халате лезет к плитке, всхлипывая : «Сыночек, не надо, прошу тебя… Брось эту отраву…». Пиночет взрывается: «Пошла на хер говорю отсюдова!». Умер в такси от передозы.
Чайка, сидящая на грязном полу подьезда в соплях и слезах и воющая: «Ну дай хоть немного, ну дай… ну пожа-а-алуста… ». «Отвали, самому мало».
Пельмень, собравший у всех деньги и ушедший на точку. Час нету, два. «Сука, кинул», — общая мысль. Не кинул, хотя может и хотел. На точке встретил кого-то, кому был сильно должен. Убили Серёжу в подьезде двумя ударами бабочки в шею. А мы, в двух кварталах оттуда всё ждали, ждали. Материли его, уже мёртвого.
Соболь в пустой хате (проширял всё) ищет вату, чтоб перебрать мутный раствор. Не найдя, разрезает свою кровать (половинку дивана), и берёт оттуда жёлтую, свалявшуюся. Мотает её на иглу. «Дима, да она же грязная!» — «Да ни хера не будет». Соболь через полчаса. Зелёный, трясущийся, весь в вонючем поту, варит ещё. Мусю отправляет к соседям за ватой.
Супруги Ларины. Сидели, подвисали. Он, с трудом открыв глаза, заметил, что она вся синяя. «Язык, язык заглотила!». Сшибает её на пол, мнёт, пытается разжать ей зубы. Орёт в облупленный потолок: «Гааааленька!!!». Хватает со стола закопчёную ложку, и еле-еле, с хрустом, разжимает ей зубы. Тихо подвывая, лезет трясущимися пальцами в рот исдыхающей жены, выковыривает из дыхательного горла сухой, с пепельным налётом, завернувшийся язык. Вдыхает в неё воздух, толчками давит на грудину. Так минут десять. Ложкой, видать, повредил ей десну, оба в крови. Её длинные ресницы вздрагивают. Глаза медленно открываются. Ларин тяжело дышит и гладит её по красивому мертвенному лицу. Она смотрит на него мутными после того света глазами. Вся нижняя половина лица у него в крови, верхняя — в слезах. «Ой, Серёженька, а у тебя кровь», — испуганно говорит она.
Макс Антипов. «Макс, ты замечал, что кумарить начинает волнами?» «Не знаю, у меня сразу один девятый вал». В подьезде поймал за долги бывшего металлиста Репу. Бить не стал, а просто срезал ему длинные белокурые волосы опаской. Репа аккуратно собрал отстриженное в пакет и на следующий день бегал по парикмахерским, сбывал хаеры пастижорам на парики. Макса Антипова забили насмерть молотком два ещё более, чем он, конченых наркомана. Он пришёл забрать у них долг, их кумарило, они точно знали, что у него есть — конечно, надо убить. За их хатой пасли милиционеры, и поэтому, когда они выносили большую челночную сумку с неумело распиленным в ванной ножовкой Максимом, их слотошили.
Юра Тампик, которому после пулевого удалили левую почку и треть желудка — и ширяющийся пуще прежнего.
Лысый, у которого открыты три категории гепатита. «А» (с армии, от воды), «В» и «С» от ширки неиндивидуальными баянами в сомнительных компаниях. Лежал в наркологии семь раз. После седьмого твёрдо решил, что уж теперь-то точно всё. Завязка. Сколько можно? Шёл по улице к девчонке, а тут в доме рядом облава, шерифы берут неисправно платящую наркоточку. Из неизвестного окна, откуда-то сверху и сбоку прилетел и упал в снег (совсем не там , где дежурил курсант школы милиции), плотный пакет. Под ноги Лысому. Лысый поднял. Лысый зашёл в подьезд и непослушными руками открыл. Лысый увидел граммов десять каменистого, желтоватого… Лысый сел на иглу опять. «Зачем поднял?» — «Думал — филки». «А когда увидел, что не филки, чё не выкинул-то?» «Думал — продам». Наверное, сам Бог не хотел, чтобы Лысый завязывал.
Ёж, сколовшийся сам и присадивший на иглу собственную (!) мать. Банчил сам, закрыли. Продолжила дело сына мама (эффектная стройная блондинка, приятно было обращаться), и из зоны он вернулся уже на раскрученную точку. Взял дело в свои руки. Через год закрыли обоих. Банчить продолжал отчим-уркаган, немногим старший Ежа.
Бандос, осознавший, что жить наркоманом невыносимо, а бросить практически невозможно, решил задёрнуть шторки. Устал быть ублюдком. Вколол себе тройной дозняк летом на крыше, лег на расстеленную куртку умирать. «Чувствую — всё, отьезжаю. Ну, думаю — наконец-то. Часов через пятнадцать очнулся, весь, сука, затёкший, печень болит. Не получилось — ЖИВОЙ…». Следующая его попытка призваться в подземные войска тоже примечательна — ввёл себе в вену пять кубов рафинированного растительного масла «Олейна». «Зачем, Костян?» — «Да затрахало всё». Почему-то не умер.
Полароидные фотографии Н. с трёхгранным напильником в заднем проходе, развешанные по всему району. Задолжал отчиму Ежа. Долг платежом страшен.
Ларин, упиздяренный в сопли. Пятикубовым шприцом грозящий своему двухлетнему сыну: «Утютютю…». Пока жена работала проституткой по вызовам, он присматривал за малышом.
Лось, супруга которого кололась в период беременности и лактации. К удивлению всех, родила здоровенького с виду младенца. Мало кто знал, что ночами он никак не мог успокоиться, кричал, пока она не вкладывала ему в ротик марлечку, а в марлечке ватка, а в ватке вторяки. Позже выяснилось — пацанёнок почти слепой.
И все они начали с одного единственного укола.

Спойлер: '№3'

Арсеня, умело, со знанием дела, избитый. Негритянски обьёмные, кровавые губы. По-китайски заплывшие, кровавые глаза. Отхуяченные досиня российские уши. Свёрнутый влево греческий нос. Томатная маска космополита. «Братуха, есть чё разломиться?». Задирает футболку и показывает ужасающие бело-красные ожоги от паяльника. Не тем задолжал. «Есть, но раствор грязный, от него трухает». «Похер, давай». Всю ночь, свесив помятую башку, просидел на батарее в подьезде, блевал и чесался.
Слава Труханов — на рынке залез в карман здоровяку в кожаном плаще, да так и завис, уснул, вымыкнул с рукой в чужом кармане. Здоровяк удивлённо обернулся. Крик, хлёстские удары, искренняя помощь сограждан в экзекуции — на рынке щипачей не жалуют.
Набик, умирающий на носилках у машины скорой — пока его несли с пятого этажа с гигантским абсцессом от грязной иглы в паху, зараза стронулась и накрыла организм. Гной попёр по венам. «Светке… Светке не говорите…» — последние, задыхающиеся слова Набика. Какой Светке? Чего не говорить? Никто и никогда не узнает. Санитары: «Прибрался, наркоша. Зря мудохались».
Муся, торопливо жрущая ханку при задержании. Увидев летящую ей в лицо мусарскую дубинку, зажмурилась и начала жевать интенсивнее. Фонарь через всё лицо держался, меняя цвет, почти полтора месяца. Каменные ботинки омоновцев, ходящих по спинам. Вся хата устлана нарками, облава на точке.
Пиночет, с поварёшкой у плиты. Орёт на мать: «Мама, ты выпила? Тебе хорошо? Я тебе мешал? И ты мне не мешай!». Та косматая, в драном синем халате лезет к плитке, всхлипывая : «Сыночек, не надо, прошу тебя… Брось эту отраву…». Пиночет взрывается: «Пошла на хер говорю отсюдова!». Умер в такси от передозы.
Чайка, сидящая на грязном полу подьезда в соплях и слезах и воющая: «Ну дай хоть немного, ну дай… ну пожа-а-алуста… ». «Отвали, самому мало».
Пельмень, собравший у всех деньги и ушедший на точку. Час нету, два. «Сука, кинул», — общая мысль. Не кинул, хотя может и хотел. На точке встретил кого-то, кому был сильно должен. Убили Серёжу в подьезде двумя ударами бабочки в шею. А мы, в двух кварталах оттуда всё ждали, ждали. Материли его, уже мёртвого.
Соболь в пустой хате (проширял всё) ищет вату, чтоб перебрать мутный раствор. Не найдя, разрезает свою кровать (половинку дивана), и берёт оттуда жёлтую, свалявшуюся. Мотает её на иглу. «Дима, да она же грязная!» — «Да ни хера не будет». Соболь через полчаса. Зелёный, трясущийся, весь в вонючем поту, варит ещё. Мусю отправляет к соседям за ватой.
Супруги Ларины. Сидели, подвисали. Он, с трудом открыв глаза, заметил, что она вся синяя. «Язык, язык заглотила!». Сшибает её на пол, мнёт, пытается разжать ей зубы. Орёт в облупленный потолок: «Гааааленька!!!». Хватает со стола закопчёную ложку, и еле-еле, с хрустом, разжимает ей зубы. Тихо подвывая, лезет трясущимися пальцами в рот исдыхающей жены, выковыривает из дыхательного горла сухой, с пепельным налётом, завернувшийся язык. Вдыхает в неё воздух, толчками давит на грудину. Так минут десять. Ложкой, видать, повредил ей десну, оба в крови. Её длинные ресницы вздрагивают. Глаза медленно открываются. Ларин тяжело дышит и гладит её по красивому мертвенному лицу. Она смотрит на него мутными после того света глазами. Вся нижняя половина лица у него в крови, верхняя — в слезах. «Ой, Серёженька, а у тебя кровь», — испуганно говорит она.
Макс Антипов. «Макс, ты замечал, что кумарить начинает волнами?» «Не знаю, у меня сразу один девятый вал». В подьезде поймал за долги бывшего металлиста Репу. Бить не стал, а просто срезал ему длинные белокурые волосы опаской. Репа аккуратно собрал отстриженное в пакет и на следующий день бегал по парикмахерским, сбывал хаеры пастижорам на парики. Макса Антипова забили насмерть молотком два ещё более, чем он, конченых наркомана. Он пришёл забрать у них долг, их кумарило, они точно знали, что у него есть — конечно, надо убить. За их хатой пасли милиционеры, и поэтому, когда они выносили большую челночную сумку с неумело распиленным в ванной ножовкой Максимом, их слотошили.
Юра Тампик, которому после пулевого удалили левую почку и треть желудка — и ширяющийся пуще прежнего.
Лысый, у которого открыты три категории гепатита. «А» (с армии, от воды), «В» и «С» от ширки неиндивидуальными баянами в сомнительных компаниях. Лежал в наркологии семь раз. После седьмого твёрдо решил, что уж теперь-то точно всё. Завязка. Сколько можно? Шёл по улице к девчонке, а тут в доме рядом облава, шерифы берут неисправно платящую наркоточку. Из неизвестного окна, откуда-то сверху и сбоку прилетел и упал в снег (совсем не там , где дежурил курсант школы милиции), плотный пакет. Под ноги Лысому. Лысый поднял. Лысый зашёл в подьезд и непослушными руками открыл. Лысый увидел граммов десять каменистого, желтоватого… Лысый сел на иглу опять. «Зачем поднял?» — «Думал — филки». «А когда увидел, что не филки, чё не выкинул-то?» «Думал — продам». Наверное, сам Бог не хотел, чтобы Лысый завязывал.
Ёж, сколовшийся сам и присадивший на иглу собственную (!) мать. Банчил сам, закрыли. Продолжила дело сына мама (эффектная стройная блондинка, приятно было обращаться), и из зоны он вернулся уже на раскрученную точку. Взял дело в свои руки. Через год закрыли обоих. Банчить продолжал отчим-уркаган, немногим старший Ежа.
Бандос, осознавший, что жить наркоманом невыносимо, а бросить практически невозможно, решил задёрнуть шторки. Устал быть ублюдком. Вколол себе тройной дозняк летом на крыше, лег на расстеленную куртку умирать. «Чувствую — всё, отьезжаю. Ну, думаю — наконец-то. Часов через пятнадцать очнулся, весь, сука, затёкший, печень болит. Не получилось — ЖИВОЙ…». Следующая его попытка призваться в подземные войска тоже примечательна — ввёл себе в вену пять кубов рафинированного растительного масла «Олейна». «Зачем, Костян?» — «Да затрахало всё». Почему-то не умер.
Полароидные фотографии Н. с трёхгранным напильником в заднем проходе, развешанные по всему району. Задолжал отчиму Ежа. Долг платежом страшен.
Ларин, упиздяренный в сопли. Пятикубовым шприцом грозящий своему двухлетнему сыну: «Утютютю…». Пока жена работала проституткой по вызовам, он присматривал за малышом.
Лось, супруга которого кололась в период беременности и лактации. К удивлению всех, родила здоровенького с виду младенца. Мало кто знал, что ночами он никак не мог успокоиться, кричал, пока она не вкладывала ему в ротик марлечку, а в марлечке ватка, а в ватке вторяки. Позже выяснилось — пацанёнок почти слепой.
И все они начали с одного единственного укола.

Нажмите, чтобы раскрыть...

стоп,стоп,что с преподом то?что за бред не связанный?

однажды я попал в тиму с 4 телами в пати.....фест пик - пудж, затем инвокер, войд и....спектра. Я пикнул врку...дальше я даже не хочу рассказывать, враг просто 40 минут долбил нас в одно места без вазелина, после этого я не мог заснуть 3 дня

Bieberman1 сказал(а):↑

стоп,стоп,что с преподом то?что за бред не связанный?

Нажмите, чтобы раскрыть...

это же копипаста
сейчас поищу, может случайно перепутал

вот этот препод, я там затупил, случайно не докопипастил

Спойлер: 'Препод'

Началось все с того, что устроился работать на кафедру информационных технологий некоего технического ВУЗа, который для краткости мы будем называть «политехом».
Работа в ВУЗе была не основной — много ли заработает преподаватель без педагогического образования и ученой степени? Я занимался преподаванием и работой по кафедре в перерывах между заданиями по основной работе.
Вскоре, я начал приходить в политех и по вечерам, поработать со студентами-вечерниками и сделать те дела, на которые днем не хватило времени. Я часто засиживался допоздна и выходил из преподавательской или кабинета кафедры около девяти часов, когда охранники уже собирались запирать двери и отправляться в свою каморку, формально — к камерам наблюдения, но в большей степени — к телевизору.
Не за чем и не за кем было следить на пустой и безлюдной улице — в здании института нечего было красть, да и решетки на окнах первого этажа позволяли охране полностью расслабиться после щелчка замка на тяжелой дубовой двери парадного входа.
Неизвестно, с какой целью руководство ВУЗа наняло шестерых крепких охранников, менявшихся посменно по два человека — для надежной «охраны» здания хватило бы и одного хромого калеки или седой близорукой бабульки. Хотя официально вечерние занятия в политехе продолжались вплоть до закрытия, я никогда не видел, чтобы кто-то кроме меня оставался на рабочем месте до столь позднего времени. Все спешили домой. Кто-то к семье, кто-то к компьютеру или телевизору. Мне было некуда спешить. Постепенно я сдружился с охранниками (немудрено — единственный человек, пару раз в неделю сидящий в здании института чуть ли не до ночи).
И вот, в один прохладный, но бесснежный ноябрьский вечер я, вновь задержавшись до самого закрытия, подумал, что идти домой, в здоровенную десятиэтажку, подниматься по темной пустой лестнице на такую-то верхотуру (жил я на восьмом этаже, а лифт после девяти вечера отключали) и открывать ключом так неприветливо запертую дверь, за которой находилась моя крошечная холостяцкая квартирка, совсем не хочется.
Мне всегда нравилось в «ночном политехе». Длиннющие безлюдные коридоры, усеянные дверьми в темные аудитории отдавали какой-то особой романтикой, абсолютная тишина и покой огромного, обычно шумного и забитого под завязку студентами здания, вызывали множество необычных ощущений. Очевидное решение пришло само собой — я подошел к посту охраны (дежурили сегодня Алексей и Серж) и спросил разрешения остаться в здании до утра. Охранники не возражали. «Можешь хоть насовсем жить сюда перебраться, только не шуми ночью» — с этими словами Серж повернул здоровенный ключ в не менее здоровенном замке парадной двери. Замок безразлично щелкнул: одним человеком больше, одним меньше — ему было все равно, сколько нас остается по эту сторону двери.
Посидев некоторое время в каморке охраны я пожелал мужикам удачной вахты, а сам отправился в преподавательскую при кафедре, дабы улечься на удобный, просторный диван, стоявший в дальнем углу комнаты и насладиться чтением книги, позаимствованной недавно у соседа-книголюба. Чтиво оказалось столь увлекательным, что смог оторваться от него я лишь заполночь.
Выйдя в темный коридор я направился на первый этаж, в туалет. Я искренне наслаждался тишиной, темнотой и спокойствием, которые нарушали лишь тонкий лучик света и еле слышное бормотание телевизора, исходившие из-за двери «охранки». Честно говоря, я всегда малость побаивался темноты, но сейчас у меня был не тот настрой и казалось, будто темнота — прозрачная и чистая, ничто не может скрыться за ней от моего взгляда, а значит — и бояться нечего.
Возвращаясь в преподавательскую, я отметил, что бормотание телевизора стихло и лучик света из «охранки» пропал, а значит, охранники, наплевав на устав и должностные инструкции завалились спать. Ну и пусть — все равно тут охранять толком нечего.
Впереди был длинный коридор, а за ним — лестница в полуподвал, где и находилась кафедра и преподавательская при ней. Я шагнул было в нужную сторону, но внезапно, холодок пробежал по моей спине и я почувствовал необъяснимый страх. Никогда еще, проходя через этот темный, безлюдный и тихий коридор я не ощущали ни капли неудобства.
Я не остановился. Зачем стоять на месте, когда мне нужно в другой конец коридора? Страх, эка невидаль! Мало ли чего почудилось сонному подсознанию, я ведь точно знаю, что кроме меня и охранников в здании никого нет, все двери надежно заперты, а на окнах — решетки. Значит, бояться здесь совершенно нечего. Словно в подтверждение моих рассуждений слева по ходу появилось забранное глухой решеткой окно.
Благополучно добравшись до конца коридора я ощутил облегчение, страх слегка отступил. Я даже мысленно рассмеялся — подумать только, взрослый человек с задержав дыхание осторожно ступает по темному коридору и боится чего-то, сам не знает, чего! Потеха, да и только. Но одновременно с этой мыслью пришло и любопытство. Что испугало меня? Подсознание, пол минуты назад кричавшее, что что-то не так, что-то не сходится, подсказывать не хотело — на то оно и подсознание, чтобы работать независимо от разума. Его дело указать на опасность, а уж дальше сознание само разберется, что к чему.
Обернувшись, я бегло осмотрел коридор. Ничего необычного, вот пол с полосатым узором лунного света, пробивающегося из зарешеченных окон. Вот сами окна — решетки надежно сидят в оконных проемах, защищая территорию ВУЗа от незваных гостей. Вот двери аудиторий. Распахнутые настежь двери аудиторий! Страх снова ворвался в сознание, застилая его мутной пеленой, заставляя сердце работать в ускоренном ритме, предательски подмешивая в кровь все больше и больше адреналина. Когда я шел в туалет, двери были закрыты! Да что уж там, они ДОЛЖНЫ были быть закрыты, кроме того, большинство из них на сигнализации! Кто открыл двери? Почему сигнализация не сработала?
Очевидная догадка пришла мне в голову — два балбеса-охранника решили надо мной подшутить, у кого еще в этом здании могут быть ключи от всех дверей и кнопка отключения сигнализации? Им удалось, ничего не скажешь, я чуть не обделался от страха. Сидит небось в своей каморке сейчас и беззвучно трясутся от смеха, ожидая, когда я ворвусь к ним с матом и грохотом. Нет уж, такого удовольствия я им не доставлю.
Я развернулся и уверенным шагом отправился в преподавательскую. Страх отступил под напором решимости и злости на себя любимого — надо же, как ребенок повелся, перепугался до смерти! Зайдя в преподавательскую, я щелкнул выключателем, но свет не загорелся — эти болваны еще и электричество выключили. Ну ничего, утром я покажу им где раки зимуют, а сейчас — спать.
Завалившись на мягкий, удобный диван я лежал некоторое время с закрытыми глазами, но потом все-таки поднялся, подошел к двери и запер ее на ключ — мало ли, чего еще им придет в голову, не хочу попасть в больницу с инфарктом. Подергав ручку двери и убедившись, что замок надежно заперт, я лег и спокойно уснул, не просыпаясь более до самого утра.
Проснувшись в то утро я почувствовал себя бодрым и выспавшимся, как никогда. Было еще довольно темно — ноябрь не тот месяц, в который солнце уже в семь часов светит прямо в окна, но рассвет уже начался и вместо темноты в комнате царил полумрак. Минут пятнадцать я смотрел в потолок и думал о чем-то своем, пока не услышал доносившиеся из-за двери в коридор тихие, почти неразличимые звуки. Выяснить их природу мне не удалось, так что я решил, что любопытно было бы пойти и посмотреть, что это там такое звучит, тем более, что давно было пора вставать — уборщицы и гардеробщицы уже должны быть на местах, а за ними вот-вот повалят преподаватели и остальной персонал института.
Солнце за последние пятнадцать минут уже почти появилось из-за горизонта и на улице было относительно светло, равно как и в помещениях. Я нехотя поднялся с дивана, подошел к двери и повернул ключ в замочной скважине, на что замок отозвался радостным щелчком — теперь его очередь отдыхать. Забавно, но на какой-то миг я проникся благодарностью к своему механическому другу за то, что он охранял мой сон всю ночь.
Заинтересовавшие меня звуки доносились с первого этажа и более всего походили на телефонный звонок, разрывающийся под напором очень настырно звонящего человека. Поднявшись на первый этаж я понял — определенно, это телефон и звонит он в каморке у сторожей, на том конце коридора, двери аудиторий в котором все так же настежь распахнуты.
Я был поражен беспечностью ночных работничков — подумать только, мало того, что они так и не заперли двери после своего неудавшегося розыгрыша, так еще и на телефон не реагируют! Твердо решив по первое число вкатить «доблестной» «охране», я направился к каморке, попутно захлопывая двери одну за другой, но внутри небольшой комнатки с двумя мониторами, телевизором и пультом сигнализации меня ждало разочарование — кроме трезвонящего домофона признаков жизни ничто не подавало. Проще говоря, охранников не оказалось на положенном месте, а за парадной дверью уже собралась очередь из уборщиц, гардеробщиц и другого персонала, который обычно приходит пораньше.
Я хотел было отпереть дверь и впустить всех внутрь, но ключа от парадной двери у пульта не нашлось, поэтому пришлось бежать к задней — благо, ключи от нее всегда висели в «пожарном» ящичке неподалеку, а сам ящичек никогда не запирался, чем и пользовались студенты, периодически выбегающие покурить в задний двор.
Почему сразу двое охранников так безответственно слиняли с рабочего места и как вообще им в голову пришла мысль с открыванием дверей в аудитории я так и не узнал. Видимо, начальство их чем-то крепко обидело.
Через пару дней, утром, я увидел Сержа напротив директорского кабинета, мнущего в руках какую-то бумажку — вероятно, заявление на увольнение, которое, впрочем, после подобной выходки можно было бы и не писать. Сперва я хотел было подойти и сказать все, что о нем думаю, но потом решил не связываться — пускай себе сваливает к черту, вместе со своими идиотскими выходками.
На место Сержа и Алексея, которого, в отличие от первого, я больше никогда не видел, пришли двое новых парней. Вопреки ожиданиям, сплетни и слухи об этом дурацком происшествии, которые должны были быстро разнестись по всему институту, так и не появились. Почти никто из служащих института не упоминал двух горе-охранников, а до студентов, будто бы, вообще информация не дошла.
Уже через месяц все полностью позабыли об этом случае и историю можно было бы счесть рассказанной, если бы сразу после новогодних каникул не случилось нечто из ряда вон выходящее.
В один из не по-зимнему теплых вечеров камера слежения напротив задней двери засекла нарушителя, попытавшегося пробраться внутрь здания, а именно — снять решетку с окна лаборатории. В эту ночь работали двое охранников из новой смены. Схватить потенциального вора не удалось — как только задняя дверь открылась и мужики вышли на улицу, нарушителя будто ветром сдуло. Все бы ничего, но подобные случаи начали происходить примерно раз в неделю. Человек в темной куртке и джинсах подходил к окну одной из лабораторий и пытался здоровенными кусачками испортить решетку, висящую на окне, а при приближении охраны исчезал в неизвестном направлении.
Так уж совпало, что примерно в то же время меня непомерно загрузили обязанностями по кафедре и я почти в прямом смысле горел на работе. Помня неудачный опыт, я все же старался уходить пораньше — в тот памятный раз, когда я остался на ночь в преподавательской, выволочку получил не только Серж (насчет второго охранника сомневаюсь, похоже, он так и не объявился), но и я тоже. Просто потому, что ночевать в институте не положено.
Однако, в одну из январских суббот, такую же теплую и бесснежную, как и вся текущая зима, я вновь решил переночевать в здании ВУЗа. Тащиться домой после крайне тяжелого рабочего дня не хотелось, учитывая, что последние два дня там проводился ремонт, а последующий выходной гарантировал отсутствие нежелательных утренних визитеров в лице, конечно же, начальства.
Сегодняшняя смена охраны состояла из Толика — старожила, работавшего в политехе уже несколько лет и молодого парня, который только на прошлой неделе приступил к работе, имени его я еще не знал. Не то чтобы я был в дружеских отношениях с Толяном, однако это не помешало мне напроситься на ночлег в здании института. Как и в прошлый раз, я до полуночи провалялся на диване с книгой, а потом вышел, дабы справить нужду перед сном. Все так же горел свет в «охранке» и бормотал телевизор.
На обратном пути я решил заглянуть к охранникам. Зайдя в комнатку, я увидел, что мужики прильнули к монитору с камерами видеонаблюдения и о чем-то переговариваются. Заметив меня Толик махнул рукой, дескать, иди сюда, покажу чего! Подойдя к монитору я увидел черный силуэт, пересекающий ограду заднего дворика. Силуэт подошел к краю обзора и скрылся, а через секунду возник в зоне обзора другой камеры, висевшей напротив задней двери. Было ясно видно, как он достает инструмент, смахивающий на садовые ножницы с короткими лезвиями, подходит к окну лаборатории и начинает своими «ножницами» грызть один из прутьев решетки.
«Вот говнюк, ну сейчас он у меня попляшет.» — с этими словами Толик вскочил и рванул к парадному входу. Напарника он отправил к задней двери и приказал дежурить там и не выходить, пока ему не дадут сигнал. Сигнал надлежало дать мне, посредством мобильного телефона. Через пару минут в обзоре первой камеры появился Толян и махнул рукой, давая понять, что пора звонить его напарнику.
Я набрал номер и уставился на монитор, где только что на траву беззвучно упал очередной прут стальной оконной решетки. Человек в черном, видимо услышав телефонный звонок, доносящийся из-за двери нервно заозирался и собрался было драпать, но в этот момент подкравшийся охранник сцапал его и повалил на землю, помощь напарника ему не понадобилась. Сгорая от нетерпения я побежал к задней двери.
«Попался, голубчик!» — шипел Толик, сидя верхом на неудачливом взломщике — «Вот теперь-то я тебе рога пообломаю. Сань, вызывай ментов.». Пока Саня копался в телефонной ниже, выискивая номер местного отделения полиции (112 и 020 отменили, что ли?), я подошел поближе к человеку в черном, которого Толян уже поднял с земли и держал, заломив руки за спину. По изумлению на моей физиономии Толик понял, что что-то не так и развернул ночного гостя к себе лицом и конечно тоже узнал его.
«Санек, повремени пока с ментами.» — охранник уставился на бывшего коллегу — «Серж, ты чтоли?». Это действительно был Серж, собственной персоной. Он смотрел сквозь нас пустым взглядом и что-то бормотал себе под нос. Чумазого и растрепанного Сержа отвели в «охранку», предварительно приведя в чувство посредством холодной воды из-под крана в туалете. То, что он поведал нам, было похоже больше на бред сумасшедшего, чем на нечто, имеющее отношение к реальности, однако, лицо его было настолько серьезно, что я почти поверил в этот рассказ.
«Мы с напарником, как раз собирались футбол смотреть, когда услышали звук шагов из коридора. Подумали, что это он идет,» — жестом Серж указал на меня — «да в общем так оно и было, он в туалет зашел, а звук шагов остался. Мы тогда вышли из »охранки«, смотрим, а в коридоре все двери открыты и сигнализация не орет, а в дверном проеме на той стороне коридора силуэт человеческий. Мы пошли проверить, что там происходит! Явно кто-то левый по зданию шляется! Дошли до конца коридора и услышали звуки из подвала, как будто бы какие-то механизмы работают, старые, ржавые, скрипят, а на лестнице силуэт этот проклятый мелькает, мы за ним, а он вниз, в дверь направо, ну, которая закрыта все время. А в ту ночь открыта была и звуки оттуда эти ужасающие, скрежещущие. Я фонарь включил, а Леха вперед пошел, в дверь. За ней помещение каких-то совершенно необъятных размеров, потолок явно выше, чем в коридоре у лестницы, а такого быть не может, понимаете? Там же первый этаж наверху, не может быть потолок выше! Нам бы драпать оттуда, а мы как идиоты дальше поперлись, а там что-то вроде шахты, градусов под тридцать вниз уходит, Леха наступил на что-то перед этой шахтой, поскользнулся и усвистел туда, в темноту. Я под ноги посмотрел, а там кишки какие-то валяются и тут Леха внизу заорал как резаный! Тогда-то я деру дал оттуда. Пулей вылетел через заднюю дверь, а не следующий же день заявление написал, что ухожу. Потому что никто мне не поверит, понимаете? Та дверь всегда закрыта, там кладовка какая-то, может еще чего! Не может за ней быть огромный зал с шахтой, никак не может. Но я это сам видел, своими глазами. Может я с ума сошел. А теперь еще Леха мне сниться начал, снится и все время во сне кричит, просит ему помочь, говорит, что он жив, что ему страшно и больно. Я сильное снотворное пить пробовал, в больницу ходил, ничего не помогает. Вот я и решил вернуться, помочь ему или сгинуть уже к чертовой матери за этой дверью!».
Закончил свое повествование Серж ближе к часу ночи. Разумеется, мы не поверили ему, но чтобы успокоить, сходили к той самой двери все вчетвером. Ничего интересного там не оказалось, дверь как дверь. Странно, правда, что тяжелая стальная дверь оказалась в подвальчике, в котором все двери деревянные.
Протестуюшего Сержа уже ближе к двум часам отправили в вытрезвитель и разошлись — охранники к себе в каморку, а я в преподавательскую, спать. После жутковатого рассказа Сержа спалось мне плохо, даже с запертой дверью. Снилось, что кто-то большой и грузный ходит снаружи по коридору, глухо топая огромными босыми ногами, отчего я дважды просыпался в холодном поту и долго прислушивался к ночной тишине, улавливая каждый звук, проникавший через края дверного проема.
Вопреки логике и здравому смыслу выйти из преподавательской я решился только к девяти утра, когда солнечные лучи уже вовсю резвились на подоконнике. Подойдя к охранке я обнаружил в ней растерянных Толика и Саню. Оказалось, ключ от странной железной двери отсутствует на стенке у пульта, где положено быть всем ключам. Следующие два дня пролетели незаметно — ремонт заполнил собой все воскресенье, а в понедельник работы только прибавилось.
Утром во вторник, спускаясь в преподавательскую я заметил что-то блестящее под батареей, на лестнице, ведущей в подвал. Это оказался ключ, без бирки и опознавательных знаков. Сразу же пришла шальная мысль пойти в подвал и опробовать его на той самой железной двери, что я тут же и сделал. Ключ подошел, а за дверью оказалась подсобка с каким-то хламом и тряпками. Оттуда нестерпимо несло краской и плесенью, так что я поспешно захлопнул дверь и отправился по своим делам, прихватив ключ с собой и немедленно забыв, как о нем, так и о двери.
Вечером того же дня я обнаружил ключ в кармане пиджака и тут же отдал его на пост охраны. Как раз заступили на ночную смену Саня с Толиком. Любопытство взяло верх и над ними и мы повторно отправились осматривать злосчастную железную дверь и помещение за ней. Было уже темно, а свет в коридорах после окончания рабочего дня включать не положено, так что мы взяли с собой мощный фонарь.
Что я вообще снова делал в здании ВУЗа после девяти вечера, конечно же спросит читатель. Дело в том, что днем рабочие покрасили оконные рамы у меня в квартире и спать в «красочном» смраде мне совершенно не улыбалось, так что я снова воспользовался возможностью переночевать на работе.
Взору нашему вскоре предстала распахнутая настежь железная дверь в подсобку. Я смутно вспомнил, как захлопнул дверь, но не мог вспомнить, закрывал ли я ее на ключ. Очевидно, нет. За дверью, вопреки рассказу Сержа, вновь не оказалось странного огромного помещения, лишь унылый темный чулан, воняющий краской и плесенью.
Единственная странность, которую мы отметили — свет от фонаря, как будто бы упирался во что-то, не достигая задней стенки чулана, но придавать этому значения не стоило. Возможно, там висела полупрозрачная пленка или просто фонарь плохо светил. В любом случае, стенка хоть и плохо, но была различима.
Проинспектировав подсобку и в очередной раз поржав над безумным рассказом Сержа (наркоман чертов), мы заперли дверь на ключ. Я, как водится, отправился спать, а охранники — нести свою ночную вахту.
Мне снился неприятный сон, будто бы дверь в подвале, отчего-то покрывшаяся ржавчиной и плесенью, открывается и оттуда выходит нечто отдаленно напоминающее человека. Бледное, безглазое, с как будто бы оплавленной кожей, натянутой на скелет, с острыми когтями на коротких обрубках, служащих ему верхними конечностями, двигающееся рывками, будто с трудом переставляющее ноги оно шло к преподавательской и издавало издевательские смешки, будто бы знало, что я вижу его и боюсь его до смерти. Подойдя к двери в преподавательскую, оно начало тихонько скрести ее своими мерзкими костяными когтями, но я знал, что оно может в любую секунду проломить дверь и поймать меня. Существо довольно урчало и корчило уродливый рот в уродливой ухмылке, представляя, в каком ужасе я нахожусь. Вдруг оно с такой силой ударило в дверь, что из книжного шкафа, стоявшего у дверного проема посыпались книги. Оно билось в дверь, а дверь все никак не поддавалась, отчего тварь злилась все больше и больше. Через некоторое время удары стихли, а из-под двери начала появляться мутная, дурно пахнущая лужа крови — похоже, тварь просто-напросто убилась об эту тонкую преграду.
Я проснулся в третьем часу ночи, с бешено колотящимся сердцем и в полном оцепенении прислушался к ночной тишине. Из-за двери доносились шаги и голоса охранников, видимо они зачем-то спустились в подвал. Мне не хотелось, чтобы они видели меня в таком состоянии и я не стал выходить к ним, а вместо того, попытался снова уснуть, проклиная чертову дверь и свое больное воображение.
Уснул я часа через два, так и не услышав, как Саня с Толиком возвращаются обратно на пост. Опять Сержа ловили — решил я, вот и вышли через заднюю дверь. Посадить в психушку надо этого придурка на пару месяцев, там-то его пыл точно остудят. Всю оставшуюся ночь спалось очень плохо. Оно и неудивительно, после того рассказа Сержа, да еще дурацкого кошмара.
Проснувшись утром, я чувствовал себя совершенно разбитым и решил больше никогда не ночевать на работе — нервы дороже. Я подошел к двери и повернул ключ в замке, но вместо мягкого щелчка, с которым он обычно открывался с услышал скрип, ключ поддавался плохо. Со второй попытки мне все же удалось открыть дверь. Я вышел в коридор и увидел, что дверная ручка с обратной стороны вырвана, а вся поверхность двери покрыта глубокими царапинами и следами от ударов, как будто кто-то сначала резал ее острым ножом, а потом начал со всей силы лупить по ней острым концом. В груди похолодело, взгляд сам собой метнулся в сторону лестницы в подвал, на пороге которой темнела большая красная лужа. Дыхание автоматически остановилось и несколько секунд я напряженно прислушивался к утренним звукам, доносившимся с улицы, но не смог различить ничего необычного, что могло бы звучать не снаружи, а внутри здания. Ужас парализовал меня ненадолго. Собравшись с силами я рванул к задней двери и чуть было не вышиб ее. Ежесекундно оглядываясь, я дрожащими руками открыл ящик с ключом и далеко не с первого раза открыл замок.
Бежал домой я минут пятнадцать. В чем был, в том и бежал, а по прибытии включил свет во всех комнатах и заперся на два оборота, чего обычно не делал. Я просидел дома два дня, не отвечая на телефонные звонки и не выходя даже на балкон. Даже путь на кухню к пустеющему холодильнику давался мне с трудом. На третий день в дверь начали звонить и стучать, с криками «откройте, полиция». Пришлось открывать.
С тех пор прошло два года. Теперь я живу в другом городе и больше не занимаюсь преподавательской деятельностью. Я работаю системным администратором в мелкой фирме и никогда не задерживаюсь на работе после пяти вечера. Дело о пропаже трех охранников политеха так и не раскрыли, а меня, хоть и считали главным подозреваемым, но довольно скоро отпустили, так как не было никаких доказательств моей к тому причастности.
Вчера мне снова приснилось то самое ужасное существо, а сегодня утром я обнаружил мелкие царапины на обратной стороне двери моей квартиры. Я уже заказал новую железную дверь, ее обещают поставить на следующей неделе. Можно было бы сделать это быстрее, прибегнув к услугам фирмы, поставившей на прошлой неделе дверь моим соседям снизу, но я отказался от их услуг — дверь у соседей теперь точь в точь как та самая дверь из политеха. Железная дверь в подсобку.

2 часа ночи. Лежу и не сразу до меня доходит почему проснулся в столь
поздний час. Все становится ясно очень быстро.
Где-то внизу (а живу я на 5 этаже) стоит обнявшись влюбленная парочка,
слышно как девица громко хихикает и пытается отбиваться. Хихикает 5
минут... Хихикает 10 минут. С интересом жду чем все это закончится.
Вдруг слышу как кто-то гремя дверью выходит на балкон, слышу сонный, на
всю улицу, рев. "ВЫ ДОСТАЛИ, ИЛИ ЕБИ ЕЕ, ИЛИ ВАЛИТЕ ОТСЮДА НА ХУЙ."
Заснул в хорошем настроении, да и утром будет что вспомнить...

aceaceace сказал(а):↑

2 часа ночи. Лежу и не сразу до меня доходит почему проснулся в столь
поздний час. Все становится ясно очень быстро.
Где-то внизу (а живу я на 5 этаже) стоит обнявшись влюбленная парочка,
слышно как девица громко хихикает и пытается отбиваться. Хихикает 5
минут... Хихикает 10 минут. С интересом жду чем все это закончится.
Вдруг слышу как кто-то гремя дверью выходит на балкон, слышу сонный, на
всю улицу, рев. "ВЫ ДОСТАЛИ, ИЛИ ЕБИ ЕЕ, ИЛИ ВАЛИТЕ ОТСЮДА НА ХУЙ."
Заснул в хорошем настроении, да и утром будет что вспомнить...

Нажмите, чтобы раскрыть...

пока читал, чуть не обосрался

Спойлер: 'Зе тело'

ем утром я пробудился довольно рано, но еще долго лежал с закрытыми глазами, наслаждаясь одиночеством. За несколько дней до этого родители уехали в долгожданное путешествие по Европе: долгожданное не столько для них, сколько для меня. Мне оставили полный холодильник жратвы, достаточное количество денег, а так же провели емкий инструктаж на тему "что, где и как". Короче говоря, эти две недели обещали стать незабываемыми.
- ...И не успела эта песня попасть в ротацию нашей радиостанции, как сразу же прочно утвердилась в первой пятерке хит-парада! Напоминаем вам, что Алексей находится сегодня у нас в гостях! Алексей, сегодня, буквально через каких-то шесть часов состоится презентация Вашего нового...
"Кто бы заткнул это радио?"
Я лежал, скинув одеяло на пол и лениво обдумывал планы на день. Планы были нехитрыми: накупить пива и весь день просидеть за компьютером в блаженной, пьяной неге.
Мысль о пиве вызвала тошноту. Только сейчас я сообразил, что у меня дико раскалывается голова.
"Да, с пивком я вчера перебрал!"- весело подумал я.
Минут через десять я решил вставать. Был, конечно, соблазн поваляться еще, но голова болела так, что пара таблеток "Цитрамона" стала просто жизненной необходимостью. Открыв глаза, я спустил ноги на пол и собирался уже подниматься, как вдруг понял, что не могу сделать этого. Правая рука (моя правая рука) вцепилась в спинку кровати мертвой хваткой и в буквальном смысле перестала повиноваться моим командам.
- Что за чертовщина?- я растеряно глядел на руку и не мог ничего понять.
Я дернулся раз, другой, но ничего не вышло - рука продолжала сжимать спинку.
- Бред какой-то...
"Быть может это судорога? Судорога... Да какая к чертовой матери судорога!".
Несколько минут мне потребовалось на то, чтобы привести мысли в порядок. Все это время рука оставалась неподвижной. Наконец, я прикрыл глаза и стал мысленно посылать импульсы во взбунтовавшуюся конечность.
"Отцепись от спинки. Ты должна отцепиться от спинки. Ты должна...".
Бесполезно.
- Друзья! Я предлагаю и Вам рассказать какой-нибудь необычный и интересный случай из вашей жизни! Отправьте SMS с текстом "стори" на короткий номер 6556 и дождитесь нашего звонка. Напоминаем, что авторам лучших историй будут вручены ценные призы от нашей радиостанции!
"Да уж, бля... Необычная история!".
Я снова открыл глаза и ощупал левой рукой правую. Ничего особенного. Более того, я чувствовал ее, как и раньше. Просто она меня не слушалась, вот и все. Поразмыслив еще, я пошевелил ногами, открыл и закрыл рот, поморгал глазами. Все в порядке: тело, за исключением правой руки, оставалось в моем распоряжении. Попытка разжать пальцы правой руки усилиями левой не увенчалась успехом. Их словно приварили к проклятой спинке.
- Экая дьявольщина!- воскликнул я в отчаянии.
На глаза попалось полотно с коллекцией значков, висевшее с незапамятных времен над моей кроватью. Я сумел дотянуться до него и снял один из значков (гордый профиль Ильича при этом ярко блеснул на солнце). Отогнув острую булавку, я осторожно, но достаточно ощутимо ткнул ей в непослушную руку и тут же сморщился. Больно. В месте укола выступила крохотная капелька крови. - Итак... Так-так-так...- я отложил значок в сторону и теперь нервно чесал голову.
Хотелось в туалет, хотелось позавтракать и выпить кофе, хотелось принять уже проклятого "Цитрамона". Хотелось заниматься обычными делами, но нет - меня не отпускала с кровати собственная рука! Я поискал глазами сотовый телефон и обнаружил его на столе рядом с компьютером. Проклятье.
"А что если она так и не отцепится? Я имею все шансы подохнуть от голода"
От этой мысли стало по-настоящему страшно. Я облокотился подбородком о левую руку и стал ждать. Чего? А хрен его знает. Так я просидел около часа. Выпитое намедни пиво уже не просилось, а буквально рвалось наружу. Я грешным делом уже подумывал сходить под себя.
- Я родился в Латвии, но сразу после рождения переехал в Россию,- откровенничал тем временем неизвестный мне музыкант Алексей.- Детство было очень тяжелым, денег не хватало порой даже на...
"Ну да, игрушки прибитые к полу,"- криво усмехнулся я.
И тут меня осенило.
- А ведь кровать-то к полу не прибита!
Не медля ни секунды, я поднялся на ноги и медленно, с огромным трудом двинулся к компьютеру. Туда, где лежал заветный телефон. Кровать волочилась за мной гигантским наростом, ковер пошел волнами и сбивался в кучу. В какой-то момент кровать перестала двигаться. Я обернулся и обнаружил, что ковер не дает ей проползти следом за мной. К этому моменту у меня на лбу уже выступила испарина.
- Ну давай же, давай!
Проклятая рука держала спинку крепко, кровать никак не хотела двигаться, а до заветного телефона оставалось ползти еще полкомнаты. И вообще, кому я собирался звонить? И сам не знал, в "скорую", наверное. Или в МЧС. Я дернулся раз, другой. Кровать жалобно скрипела, ходила ходуном, но вперед не продвигалась. Я снова дернулся, уже со всей силы. И в этот момент рука разжалась.
- Ох-х-х!!!
Я пролетел оставшееся расстояние и крепко шибанулся лбом об стол. Придя в себя, я осмотрелся.
- Ого. Вот это да...
Тем временем Алексей заканчивал свой рассказ по радио:
- ...иногда наступают такие моменты, когда невозможно собраться с мыслями, такая апатия, что даже руки тебя не слушаются. Ну вы знаете...
- Да уж, блять, поверь, знаю!- рыкнул я, потирая ушибленный лоб.
Я как-то сразу и не заметил, что тер его правой рукой.
За исключением необычного происшествия утром, день прошел в точном соответствии с моим планом. Некоторое время я еще с недоверием поглядывал на правую руку. Но она работала, можно сказать в штатном режиме и, за исключением странного холодка, поселившегося в венах и мышцах, ничем не отличалась от своей левой сестры.
Закупившись пивом, сигаретами и своими любимыми луковыми крекерами, я уселся за компьютер и в течении дня обшарил едва ли не весь рунет в поисках похожих случаев. Мне удалось разыскать несколько медицинских статей, пару рассказов, а так же форум, где говорилось о подобном. Но, перечитав все найденное на несколько раз, я так и не нашел ответа на интересующий меня вопрос - какого черта со мной произошло утром?
Часа в четыре звонила мама.
- Привет, мам! Как вы?
- А мы в Берлине!- радостно сообщила она. Связь в роуминге была не ахти - казалось, что мама говорит через стену из соседней квартиры.- Шесть часов добирались на автобусе, устали в дороге, но все равно пошли гулять.
- Как там с туалетами?
- Нет так, как в России. Представляешь, здесь на улицах как таковых туалетов нет!
- И куда же тогда нужду справлять?- удивился я.
- Заходишь в любой паб или ресторан и молча идешь в туалет - никто не против.
- Хм, удобно,- оценил я.- Попробовать что ли здесь так же?
- Ага,- мама засмеялась.
- А где отец?
- Пива нахлестался и остался в отеле.
- Я слышал, что немецкое пиво не сильно хмелит.
- Конечно, его же со спиртом не мешают. Думаю, он специально притворился, чтобы на экскурсию не идти. Сидит небось сейчас в баре, продолжает. Видел бы ты его глаза, когда автобус ехал два часа без остановки.
Меня это позабавило. Представив страдания отца, я тоже решил сходить в туалет.
- Рейхстаг уже видели?
- Нет, в центр вечером поедем. А пока что так возле отеля ходим. Как у тебя там, все в порядке?
- Да, нормально все. Представляешь, сегодня утром...- я осекся. Стоило ли рассказывать о происшествии маме сейчас?
- Что такое?
- Да нет, ничего особенного. Приедете расскажу.
- Ладно. У тебя хоть деньги-то еще остались?
- А куда ж им деваться-то?- как можно искреннее удивился я. Денег, по-правде говоря, оставалось маловато.
- Знаю я тебя - весь в отца. Ладно, не будем деньги на телефоне тратить. Будь здоров.
- Хорошо вам отдохнуть, мам.
- Смотри, чтобы к нашему приезду все было в порядке: цветы политы, дома порядок.
- Договорились. Папе привет.
- Хорошо. До связи.
- Созвонимся, мам.
Я убрал трубку в карман и, наконец, расстегнул ширинку.
К десяти часам вечера я был пьян в стельку. Я даже не стал выключать комп, кое-как дополз до кровати (которая снова оказалась на своем привычном месте), плюхнулся и заснул мертвым сном.
Проснулся я в темноте и долго прислушивался к своим чувствам. Что меня заставило пробудиться? Голова гудела, живот жалобно урчал, мочевой пузырь сжимался в спазмах, но все это было делом привычным, похмельным. Тогда что?
"Боль?"- спросил я сам себя.
Да, действительно: на затылке, над правым ухом и в области левого виска кожа головы горела так, словно там кровоточили обширные ссадины. Я разлепил глаза и, немного привыкнув к темноте, вздрогнул. Надо мной кто-то стоял. Я не видел его фигуры или тени, но заметил руки, которые выполняли какие-то странные манипуляции.
- Эй, ты!
Я резко сел на кровати и попытался отмахнуться, но не смог - у меня не оказалось рук... В ужасе я осмотрел себя с ног до головы и понял, что все конечности оставались на месте. Снова глянув в темноту комнаты, я попытался рассмотреть ночного гостя, но никого не обнаружил. Но кто-то же здесь был! Я видел его! Я видел его руки!
Или это были...
- ...мои руки?
Осознав это, я сглотнул плотный комок и медленно лег обратно. Тем временем руки самопроизвольно поднялись вверх и задвигались в каком-то зловещем, нестройном танце. Они то выпрямлялись и тянулись к потолку, покачиваясь, подобно уродливым хищным цветкам, то начинали вдруг ощупывать мое тело, то судорожно шарили по одеялу и простыне. При этом несколько ногтей сломалось и я зашипел от боли.
- Безумие. Это какое-то безумие. Кошмарный сон и только.
Не обращать внимание на странные манипуляции собственного тела та еще задачка, но я справился. Я закрыл глаза, стиснул зубы и буквально впихнул себя в сон.
Утро вечера мудренее, или, как советуют в Интернете: в любой непонятной ситуации ложись и спи.
Утром я сидел в кровати и с тоской глядел на вибрирующий сотовый телефон. Ночью руки рвали с моей головы волосы; рвали, судя по всему, жестоко и беспощадно. Постельное белье было сплошь усыпано клочками волос, наволочка измарана кровью; я ощупывал голову и время от времени шикал от боли. Оценив всю нелепость ситуации, я даже посмеялся, хотя смешного тут было мало. Телефон тем временем ненадолго успокоился, после чего зазвонил вновь.
- Я занят, позвоните попозже,- процедил я сквозь зубы, так и не поднявшись с кровати.
Нет, дело было не в лени и моем нежелании брать трубку. Я жаждал дотянуться до телефона и позвать к себе хоть кого-нибудь, хоть судебных приставов, хоть черта лысого. Но ноги, они...
Примерно с час я наблюдал за их движениями, они то сгибались, то разгибались, двигались из стороны в сторону, ложились друг на дружку. Несколько раз они спускались на пол, и сердце мое екало в отчаянной надежде, но ноги неизменно забирались обратно под одеяло. Я пытался их размять и сделать массаж, благо руки этим утром слушались меня исправно, но все тщетно. Ноги продолжали жить своей жизнью.
Но вот, наконец, они окончательно спустились на пол, легко подняли меня и двинулись в сторону кухни. Ощущение можно было сравнить с первой поездкой на двухколесном велосипеде. Мне постоянно казалось, что я могу не удержать баланс и рухнуть на пол. Ноги прошлись до кухни (там я успел прихватить себе черствую булочку и банку недопитого пива), повернули обратно и, как только я решил было позавтракать, начали что-то вроде утренней гимнастики. Я несколько раз присел, попрыгал, встал на цыпочки и, стоя так, поднял одну ногу, а в финале действа резко опустился на шпагат, чего никогда ранее не делал.
- Ах, черт!!!- я взвыл от боли в неразработанных мышцах паха, отбросил булочку и банку прочь и схватился за промежность.- Хватит! Хватит! Я умоляю, довольно!
Но ноги не унимались. Далее со мной стали происходить такие метаморфозы, что и описать трудно. Ноги изогнулись под невероятным углом, встав таким образом на пол, и понесли меня в направлении спальни. Со стороны я, наверное, походил на гигантскую, человекообразную каракатицу.
- Пожалуйста, хватит,- я ослабил мышцы пресса и безвольно повис на ногах.
В какой-то момент я сумел схватится за дверную ручку обеими руками.
- Вот так вам, сволочи. Вот так...- я вцепился в дверь изо всей силы, так, чтобы ноги не могли идти дальше, и повис.
Шли минуты. Ноги занимались своими делами и время от времени пытались шагать дальше. Я не давал им сделать этого и, находясь в подвешенном состоянии, медленно терял силы. В какой-то момент ноги успокоились и смирно "легли" рядом со мной, лишь изредка подергиваясь. Мысль в ту минуту показалась мне безумной, но я решил попробовать пошевелить ими. Я даже испугался, когда, повинуясь моей команде, ноги послушно выпрямились и привели меня в вертикальное положение.
- О-о-х...- я обессиленно повалился на пол и сжался в клубок.
Мышцы в паху нещадно ныли, настолько сильно, что я даже позволил себе несколько слезинок. Болели затекшие руки, державшие меня на весу никак не меньше двадцати минут. Горели ссадины на истерзанной голове.
Ничего не скажешь, хорошенькие выдались выходные!
Часы показывали половину второго, когда я, так и не сумев подняться, переполз на кухню и закурил. Во время всего этого абсурдного действа я не удержался и таки намочил в штаны. Ноги были немилостивы к своему старому хозяину и не сводили его в туалет. С огромным трудом я встал и перебрался в душ, где включил горячую воду и тупо уселся в ванну. Там я просидел минут сорок и даже задремал, а когда выключил воду, то уже мог оценить свое состояние на слабую троечку.
- Алло, это скорая?
- Что у Вас случилось?- стальной и грубый голос диспетчера показался мне пением райских птиц.
- Здравствуйте. Пришлите ко мне бригаду, прошу Вас.
- Что произошло?
Я сбивчиво объяснил свою проблему. Рассказ звучал настолько нелепо, что в некоторые моменты я и сам подумывал, стоит ли продолжать. Но, на мое удивление, диспетчер лишь спросил мой адрес, осведомился о наличии домофона и, получив утвердительный ответ, кинул короткое "Ждите".
И я стал ждать.
Сигнал домофона пронзил мрачную тишину квартиры ближе к вечеру. Я не включал компьютер и телевизор, не ел, не пил, не курил и даже не вставал с места, боясь повторения приступа. Поэтому, когда я резко поднялся и застоявшаяся кровь пришла в движение, тело возмущенно заныло. Скрипя зубами от судорог и неприятного покалывания (мышцы затекли), я добрался до трубки в впустил врачей. Доктор оказался один. Это был высокий мужчина с хорошо заметным брюшком и нездоровым цветом лица. Нижняя губа его казалась гораздо больше верхней, отчего выражение лица его напоминало гримасу капризного, избалованного ребенка.
- Так, на что жалуемся?- он не разуваясь прошел в комнату.
Я проковылял за ним.
- Понимаете, доктор...
Как и в первый раз по телефону, я не знал с чего начать и как описать произошедшее со мной. Оттого рассказ мой, и без того нелепый, прозвучал совсем уж по-идиотски.
- ...вот,- закончил я.
Доктор смерил меня взглядом и уставился в свою папку.
- Алкоголь употребляли?
- Да, немного.
Мужчина осмотрел комнату, где с пола можно было набрать по меньшей мере два ящика пустых бутылок и банок.
- Наркотические средства?
- Нет.
- Курительные смеси?
- Да нет же,- устало протянул я.- Только пиво. Но это же не...
- Головные боли мучают?
- Ну... Так, иногда. Особенно если...- я кивнул на пустую тару, но врач не увидел этого жеста, что-то записывая в папке.
- Черепно-мозговые травмы?
Я почесал затылок и случайно содрал спекшуюся коросту.
- В детстве я упал с бетонной плиты,- ответил я, кривясь от боли.- У меня было сотрясение мозга.
- Во сколько лет?
- В семь.
- Угу.
Врач уселся на кровать прямо поверх постельного белья. Я отошел к окну и, почему-то стараясь не шуметь, тихонько опустился в кресло. Тебе плевать на свое здоровье и все-то трынь-трава, пока не дойдет до дела. А как дойдет, так и сожмется очко тугим узлом и в полной мере ощутишь цену здоровья и каждого лоскутка своей никчемной тушки.
- Ранее на учете в диспансере состояли?
Я не понял его вопроса.
- В каком диспансере?
Он коротко глянул на меня.
- В психоневрологическом.
- Да нет, конечно. С чего бы мне...
Он снова что-то быстро записал в папке.
"Неужели на учет? Господи, только не это! Только не это!"
Затравленным взглядом я уставился на мужчину в белом халате. В моих глазах он был и палачом и спасителем одновременно. Ведь он решал мою судьбу. Пару минут он молчал, чиркая ручкой в каких-то листках, потом поднялся на ноги.
- Завтра же отправляйтесь к своему участковому врачу. У него получите направление на ЭЭГ...
- Эээгэ?
- Электроэнцефалограмма. Потом с результатами анализа идете на Ленина 20.
- Это диспансер?
- Диспансер. Обратитесь в регистратуру за карточкой и пройдете в кабинет 206.
- Это все?- я не верил своим ушам.
- А что вы еще хотите?
Меня это даже немного разозлило.
- Доктор, у меня руки по ночам вырывают волосы, а ноги выделывают акробатические трюки!
- И что?
- Как что?- взбесился я.- Дайте мне какую-нибудь таблетку или поставьте укол, или...
- Я не могу без ведома Вашего врача начать медикаментозное лечение,- перебил меня мужчина.- Сегодня попейте успокоительного. "Новопассит" или настойку пустырника. Можете принять легкое снотворное перед тем, как ложиться. Никакого алкоголя и завтра прямо с утра идете в поликлинику.
- А если я не смогу пойти в поликлинику?- взвыл я.- Если мои ноги не захотят в поликлинику?
Но доктор уже направился к двери. Я несколько раз глубоко вдохнул и двинулся следом.
- Скажите,- уже более спокойно спросил я,- а такое бывает?
- Как видите, бывает.
- А Вы с таким сталкивались?
- Со всяким встречался.
- А это лечится?
- Все лечится.
Его голос не выражал ни участия, ни сочувствия, ни интереса. Мне даже захотелось ударить работника скорой, но я сдержался. Когда входная дверь за ним закрылась, я прислонился к стене и чуть не заплакал уже во второй раз за день. В этот момент чья-то рука легла мне на плечо, и от неожиданности я чуть не подпрыгнул на месте.
- Тьфу, черт! Никак не привыкну!- я распахнул левой рукой дверь и выскочил в подъезд.- Доктор! Доктор, подождите!..
Мне удалось нагнать его на площадке второго этажа. Он обернулся и раздраженно посмотрел на меня.
- Ну что еще?
- Вот, посмотрите! Опять! Смотрите!- в диком возбуждении я тыкал левой рукой на правую, которая до сих пор, неловко изогнувшись, лежала на плече.- Видите, она снова меня не слушается!
- Ничего не вижу,- он продолжил спускаться.
- Да как же так? Подождите!- я снова его догнал.- Я не могу ей ничего сделать! Разве не понятно? А? Ну попробуйте, попробуйте ее разогнуть! Ну же!
Он молча посмотрел на меня поверх очков. И тут я понял, что ничего не смогу доказать этому человеку. Я представил, как выгляжу со стороны и, тяжело вздохнув, стал подниматься домой. Рука тем временем отпустила плечо и вцепилась в рукав махрового халата.
- Постарайтесь успокоиться и отдохнуть. Завтра - к врачу,- кинул мне вслед доктор, но я ничего не ответил.
Дома я включил компьютер и хмуро принялся допивать вчерашнее пиво.
"Пошел он в задницу со своими рекомендациями!".
Я был уверен, что эта проблема не медицинского характера, и уж как минимум не следовало меня записывать в психи.
"А что ты тогда хотел от скорой помощи?"- ехидно спросил внутренний голос.
- Все равно пошел он к черту,- рыкнул я под нос.
Рука снова стала моей минут через двадцать. Я раз за разом обыскивал интернет в поисках нужной информации, но ничего другого, кроме найденного ранее, не обнаружил. В итоге я застрял на каком-то форуме, где обсуждались новинки видеоигр и прекратил поиски. На душе было тревожно. Все тело ныло.
На улице медленно сгущались летние сумерки. Со двора доносились веселые детские голоса, приглушенное рычание нескольких моторов из гаражного кооператива, скрип качелей и мерное уханье голубей. Какая-то старуха не то радовалась чему-то, не то возмущалась, а более молодой мужской голос что-то ей мягко доказывал. Совсем уж вдалеке разносилась попсовая музыка из многочисленных летних кафе. Отправившись за последней банкой пива, я задержался у окна и в этот момент у меня зазвонил телефон (теперь я предусмотрительно держал его при себе). Я совсем забыл, что мне звонили утром. Это могли быть родители и я торопливо достал трубку из кармана.
- Алле, Леха,- звонили не родители, а мой лучший друг.
- Здаров! Че трубу не берешь?
- Леха, слушай, как хорошо, что ты позвонил! Ты можешь ко мне приехать?
- Ну дык... Я потому и трезвоню тебе. У тебя ж предки свалили.
- Да-да. Приезжай скорее.
- Что-то случилось?
- Случилось! Еще как случилось!
- Говори.
- Приезжай, давай! На месте расскажу.
- Да все я одеваюсь уже. Скажи, произошло что-то серьезное?
- Более чем.
- Ладно, через двадцать минут буду.
И он первым положил трубку. Я убрал телефон в карман и еще немного постоял у окна. На душе немного полегчало. Леха как-нибудь поможет, что-нибудь обязательно придумает. И почему я сразу не догадался ему позвонить?
Леха никогда не отличался немецкой пунктуальностью, но в этот раз он явился даже раньше назначенного срока. Это был здоровенный детина с хорошо развитой мускулатурой и чрезвычайно живым, ироничным лицом. Никогда не унывающий парень с заливистым, заразительным хохотом и прекрасным чувством юмора. Мы подружились с ним еще в школе, хоть я и учился двумя классами младше. Еще в одиннадцатом классе он занялся спортом, бросил курить и почти не пил. По крайней мере не пил так, как я. Он часто заступался за меня, потому что драться я не умел и не умею, к тому же не раз поддерживал меня в трудных жизненных ситуациях. Я считал его прекрасным и своим единственным другом. Когда Леха появился в коридоре я, не в силах сдержать эмоций, обнял его и долго не отпускал.
- Ну-ну, маленькая, успокойся,- насмешливо проговорил он и отстранил меня в сторону.- Сосаться не будем?
- Да пошел ты.
- Рассказывай, что у тебя произошло. Я весь во внимании.
- Проходи, садись.
Мы расселись в комнате: я на кровать, Леха в компьютерное кресло. Он достал из пакета бутылку безалкогольного пива (всегда высмеивал его за это), немного хлебнул и вопросительно уставился на меня.
- Ты хреново выглядишь,- заявил он, прежде, чем я начал рассказ.
- Сам знаю. Короче, слушай...
Описывать Лехе то, что произошло со мной, оказалось гораздо сложнее, чем врачу или диспетчеру. Он внимательно выслушал меня, а когда я закончил улыбнулся своей фирменной, но ненавистной в тот момент улыбочкой.
- Нет, Леха, пожалуйста,- простонал я.- Только давай без этих твоих шуточек!
Но он не удержался. Больше часа мне потребовалось, чтобы доказать ему, что я ничего не принимал из наркотиков и не разыгрываю его. Наконец, сообразив, что я не шучу, он стал серьезным и задумался, уставившись в стену.
- Ты веришь мне?- робко спросил я.
Леха кивнул. Я не мог понять, что за выражение замерло на его лице. Озабоченность, но в связи с чем именно? Поверил ли он мне взаправду или теперь мысленно рассуждает, как врач "скорой"?
- О чем ты думаешь?
- Так это все правда?- Леха внимательно посмотрел на меня.
- Говорю же тебе, да!- постепенно меня охватывало отчаяние. Леха должен мне поверить!
- А сейчас все в порядке?
- Пока да. Что ты об этом думаешь?
Леха помолчал.
- Думаю вот что,- начал он, осторожно подбирая слова.- Я склоняюсь к тому, что все-таки доктор прав...
- Блин!- простонал я.
- Подожди!- перебил меня друг.- Ведь, по большому счету, любое твое движение - это команда мозга, электрический импульс и не более того. И так или иначе, телом твоим управляет твой же собственный мозг.
- Да нет же! Нет! Как ты не поймешь, что мои конечности не просто беспорядочно подергиваются, или не слушают команд мозга - они самостоятельно выполняют действия!
- Какие действия?- Леха заострил на этом внимание.- Рука вцепилась в спинку кровати? Ноги несли тебя куда-то помимо твоей воли? Братан, рука погибшего солдата может сжимать винтовку так, что вдвоем не отберешь, а курица с отрубленной головой может бегать несколько минут. Черт побери, покойники в морге шевелятся! Конвульсия, остаточные импульсы и все такое.
- Да, но я-то жив! И я не курица!
- С этим трудно поспорить,- усмехнулся парень.- Но все эти случаи связаны с мышечной активностью и деятельностью (или бездеятельностью) мозга. Я не медик, но думаю, что док не мог сказать тебе чего-то другого. Сходи в больничку, там и разберутся.
- Да не хочу я идти в блядскую больницу!- почти закричал я.
Леха пожал плечами и ткнул кнопку включения компьютера.
- Я не могу тебя заставлять, но и совета другого не дам. Смотри сам, дерьмо у тебя походу серьезное. Запустишь - хуже станет.
- Посмотрим за динамикой,- проворчал я.
- За динамикой?- хохотнул он.- Вчера ночью ты волосы с головы рвал. А что если сегодня руки вцепятся тебе в горло? А? Будет тебе динамика.
О таком развитии событий я даже не задумывался. А вдруг правда?
- Ладно,- вздохнул я.- Я пойду в больницу.
- Вот и умничка.
- Но у меня будет к тебе просьба.
- Ага,- Леха уже заходил в Интернет.- Ща я тебе такой видос покажу, в штаны наложишь...
- Леха, ты слушаешь меня?
- Да слышу, слышу. Какая у тебя просьба?
- Возьмешь мои ключи от квартиры и, когда будешь уходить, закроешься сам. А завтра утром зайдешь за мной и проводишь в поликлинику.
- На хрена это?
Я выразительно посмотрел на непонятливого друга.
- Ах, понял, понял,- парень хлопнул себя по лбу.- Боишься, что своими ногами не доберешься? На руках-то слабо...
Ничего не ответив на его явно издевающийся тон, я сходил на кухню, взял себе табурет и уселся рядом с другом.
- Какой ты там видос хотел показать?
- О! Там, прикинь, девке прямо в ж...
Оставшийся вечер прошел тихо и спокойно. Совсем, как раньше. Леха ушел часа в два ночи, я же завалился спать.
Когда я проснулся, я даже не сразу понял, что со мной происходит. Голова безвольно болталась из сторону в сторону, так, будто меня куда-то несли. То же самое происходило с правой рукой, а остальное тело я почти не ощущал. Я открыл глаза, поднял голову, но еще некоторое время потребовалось, чтобы свыкнуться с темнотой.
- Твою мать...- выругался я, поняв что произошло.- Нет! Ну, нет! Я же спать хочу! Зачем ты меня мучаешь?
Пока я спал, тело само по себе принялось расхаживать по квартире. Не знаю, как долго это происходило: может быть несколько минут, а может с того самого момента, как я уснул. Сейчас оно бесцельно слонялось по кухне, перебирая самые разнообразные предметы.
- Ну и что теперь?- спросил я сам себя.
Рука взяла солонку, повертела и небрежно отбросила в сторону, так же поступила с яблоком и немытой кружкой. Кружка при этом разбилась.
- Эй, может не будем сорить, а? Нам же с тобой потом все это убирать,- хотелось свести все на шутку, но поведение тела становилось все более зловещим.- Ну и делай что хочешь. Мне плевать.
Я закрыл глаза и снова свесил голову на грудь. Один раз мне уже удалось уснуть в подобной ситуации, но тогда надо мной всего лишь парили руки (а если подумать: хрена се "всего лишь"!). Сейчас двигалось все тело. Так и не уснув, я открыл глаза. Тем временем ноги переместили меня к раковине, где рука стала торопливо перебирать посуду, чистящие средства и столовые приборы. Тарелки со звоном летели на пол, поверх осколков падали ложки, вилки, пластиковые банки, губки для мыться посуды и кухонная прочая утварь.
- Чего тебе надо?
В этот момент рука сжала тонкий нож для резки хлеба. Я думал, что он так же отправится на пол, но этого не произошло. Тело боком подошло к окну, постояло там с пару минут, после чего целенаправленно двинулось в коридор. Все это время рука сжимала нож.
- Эй! Эй, куда ты меня несешь!- я отчаянно дернулся, но из этого ничего не вышло. Лишь тело слегка крутанулось вокруг оси, да дернулась в сторону свободная рука.- Это уже не шутки! Довольно!
Оказавшись в коридоре тело открыло деревянную дверь и попыталось отворить железную. Не тут-то было: дверь была заперта Лехой на ключ, а ключ он унес с собой. Тело замерло.
- Хрена тебе,- язвительно прошептал я.
Так я простоял с полчаса. Не смотря на все происходящее, на меня напала дрема. Я уже почти уснул, как вдруг тело снова двинулось внутрь квартиры. Еще пятнадцать минут я бессистемно слонялся по комнатам, кухне и коридору, после чего кулем рухнул на пол. Все конечности снова принадлежали мне.
- Вот оно что...- протянул я, шокированный собственным открытием.
Потирая ушибленный локоть, я поднялся на ноги и сел на кровать. Электронный циферблат часов показывал половину четвертого, поэтому звонить Лехе я не стал.
Спать расхотелось совершенно и я принес с разгромленной кухни пепельницу, сигареты и зажигалку. Пищи для думок прибавилось основательно.
Идея рассказать обо всем Лехе пропала вместе с первыми лучами солнца.
"Нет,"- решил я: "Я не буду ему ничего говорить. Он упечет меня! Упечет в дурку! Этого еще не хватало. Надо попытаться решить все своими силами. Можно еще кое-что попробовать".
И я решил так. Сначала мы сходим в больницу, где я пройду все необходимые процедуры и посещу всех специалистов. Потом я заберу у Лехи ключи, вернусь домой и закроюсь изнутри на все замки. Спрячу ножи, вилки и любые другие опасные предметы в отцовский сейф. Туда же положу ключи и закрою сейф на замок. Код знает голова, а голова в моменты приступов неподвластна телу. Руки попросту не могут знать шифр! Перед сном, на всякий случай я сам свяжу себя - руки и ноги - и лягу спать. Посмотрим, что мятежное тело придумает в такой ситуации!
"А что будет, когда вернутся родители?"- предательски шепнул внутренний голос, но я тут же его заткнул.
- Все будет нормально,- приободрил я сам себя и стал одеваться. Скоро за мной должен был зайти Леха.
- Ну вот и все, мой психованный друг,- жизнерадостно проговорил Леха.
- Пошел ты.
- Эй, мог бы и повежливее с товарищем,- наигранно обиделся он.- Я весь день с тобой по казенным домам шлялся.
- Ничего себе "все",- сморщился я, потирая пах.
Мышцы явно повредились при падении на шпагат и с каждым часом болели все сильнее. Не хватало еще и с этим делом в больницу угодить.
- Может, сходим искупаемся?- предложил Леха.
- Не, не сегодня.
- А чего так?
- Не до купаний.
- Да ладно тебе, расслабься,- друг хлопнул меня по плечу.- Все ж нормально! ЭЭГ не показала серьезных отклонений, врачи спокойны, улыбчивы, таблетки на руках. Скоро все уладится.
- Надеюсь. Но купаться я не хочу.
- Ну и дурак.
"Это не я дурак, это ты всего не знаешь".
Мы неспешно прогуливались по центральному парку, а я все ждал, когда же Леха засобирается домой. С одной стороны мне дьявольски не хотелось оставаться один на один со своим телом, с другой - не терпелось привести в действие заранее продуманный план.
- Знаешь,- Леха беспечно пинал смятую консервную банку,- мне кажется, что тебе действительно надо поменьше пить.
Он дал мне пас, но я не смог его принять. Нисколько не смутившись, Леха догнал банку и продолжил игру сам с собой.
- И ты туда же,- проворчал я.
- А что я неправ?
- Мы ведь договаривались, что ты не будешь лечить меня за эту тему, забыл? Занимаешься спортом - занимайся. Меня не агитируй.
- При чем здесь спорт?- Леха метко запустил банку в кусты сирени.- Я говорю о том, что ты набухиваешься каждый день. Даже если твои странные приступы не связаны с этим, то из-за алкоголя могут возникнуть другие проблемы.
- К черту другие проблемы,- махнул рукой я.- Мне бы сейчас эти решить.
- Решишь эти - появятся другие,- настаивал Леха.- Так ты в скором времени сопьешься. Мне что ли тебя потом по подъездам и теплотрассам разыскивать?
- Отвалил бы ты, а?- нахмурился я.- Ален Карр местного разлива.
Леха нисколько не обиделся, пожал плечами и стал насвистывать какую-то незнакомую мне мелодию. Такая была у него интересная, но в некоторые моменты надоедавшая всем вокруг, привычка. Свистел он великолепно, выдавая любые мелодии и ритмы. Помню на спор он один в один повторял различные партии песен "Prodidgy", "Slipknot" и даже "R.A.T.M", что казалось совершенно невозможным. Ей богу, Леха мог бы зарабатывать художественным свистом!
Стоял прекрасный летний вечер. Алого оттенка солнце ярко освещало и небо, и землю, и все вокруг; ни облачка на небе, ни ветерка в березовой листве. Такой чудесный вечер нечасто выдается и следовало бы им насладиться, но мне мешало одно "но".
Минут через пять мы остановились рядом с пестрым, надувным батутом в виде гусеницы. Дети с восторженным визгом резвились, прыгали, падали, сталкивались друг с другом и без конца смеялись. Родители, бабушки и дедушки, стоявшие тут же, то и дело покрикивали: "Катя, осторожней!", "Не балуй, слышишь меня!", "Мы сейчас уйдем отсюда, если баловаться будешь!". Играла музыка, не было видно ни одного пьяницы и все было классно.
Леха купил в киоске газировки, два одноразовых стаканчика и плюхнулся на скамейку. Я с кряхтением опустился рядом.
- Эх, хорошо!- Леха выпил полный стакан, утер пот со лба и с удовольствием вытянул ноги.- А все-таки надо было сгонять на пляж.
- Да ну его,- буркнул я.
Я извлек из кармана выписанные мне лекарства и без особого интереса разглядывал коробочки и рецепты.
- Чего это у тебя там?
- А-за-леп-тин,- по слогам прочитал я.
- Ого,- Леха присвистнул и вытянул у меня из рук лекарство.- Тебе нейролептики прописали?
- Получается так.
Юноша хмуро осмотрел коробочку, как-будто не веря своим глазам.
- Это очень сильное средство. Ты знал?
- Понятия не имею.
- У тебя должны были проверить сердечно-сосудистую систему.
- В моем-то возрасте?
- С твоим-то потреблением,- парировал Леха.- У тебя кровь на анализ брали?
- Ага,- кивнул я.- В вашем алкоголе крови не обнаружено.
- Я серьезно.
- Да брали, брали. Остынь.
Леха еще некоторое время вертел упаковку в руках, после чего нехотя вернул ее мне.
- Строго соблюдай дозировку,- посоветовал он.- Тебя о побочных эффектах предупреждали?
- Конечно.
- Знать, дерьмово дело. Теперь уж точно не побухаешь.
Я не стал комментировать его последнюю фразу, дабы вновь не вступать в спор. Мы посидели еще и не спеша двинулись в сторону дома. Солнце красным ободом едва-едва выглядывало из-за горизонта, но дневной зной еще не сошел.
- Знаешь,- сказал на прощанье Леха.- Ты пока правда посмотри, может само пройдет. Не пей лекарства.
Мы стояли на перекрестке, где мне следовало идти в одну сторону, а Лехе в другую. Забота друга тронула меня, но я не показал виду.
- Да нет уж, пожалуй что выпью.
- Ну, как знаешь. Только будь осторожен с этим дерьмом.
- Договорились. Спасибо тебе, что походил сегодня со мной.
Парень фыркнул.
- Велика услуга! Давай, не грусти. Я завтра позвоню. Держи,- он протянул мне ключи.
- Ах, точно. Совсем забыл.
- Ну, психам это свойственно...
- Да подь ты нах!
Мы вместе рассмеялись и, пожав на прощание руки, разошлись.
Приступ мог начаться в любую минуту, но я все же решил еще постоять на крыльце подъезда и покурить. Рядом на скамейке сидел и раскачивался, как маятник, пьяный вусмерть мужичишка. Для своих лет (а с виду меньше шестидесяти я бы ему не дал) выглядел он весьма броско и, я бы сказал, экстравагантно: чисто выбритая голова, аккуратно стриженная бородка, круглые фиолетовые очки и жилет из коричневой кожи, надетый на голый торс. На обеих руках - золотые и серебряные перстни; на ногах - роскошные, пусть и поношенные ковбойские сапоги.
Он тщетно пытался нащупать под скамейкой опорожненную наполовину бутылку красного вина. Я сжалился, спустился с крыльца и сунул бутылку ему в руки. Мужичишка что-то забормотал.
- Тяжела-а-а... Тяжела и унизительна жизнь актера,- разобрал я.- Старого актера, списанного в запас.
На меня он не смотрел и я поспешил подняться обратно на крыльцо.
- Внучка у меня,- бормотал тем временем актер.- Вот такусенькая... Ох-хох-хох... Милая, девчушка!- в этот момент он резко поднял голову и уставился на меня.- Актер! Знаешь что это? Ты! Знаешь?
- Дядя, иди домой,- усмехнулся я, выбрасывая окурок.- Ты очень пьян. Тебя могут обидеть.
- Оби-и-идеть?! Ха! Как меня еще можно... ох-х-х... А ведь я Данко играл! Да! Сердце из груди выхватывал и...
Не слушая более его пьяных бредней, я зашел в подъезд и прикрыл за собой дверь. А с улицы все еще доносилось:
- Вырывал сердце из груди и боли не знал! Да! А внучка у меня...
На дисплее высветился номер мамы.
- Привет, мам! Как отдыхается?
- Сынок, это я.
- Папа?
- Да. У нас мама в больницу попала.
- Что-о-о?- изумился я, мгновенно став серьезным.- Как это случилось?
- Отравление. Несвежая еда в одной забегаловке.
- Вот это да. И насколько все серьезно?
- Пока не знаю,- вздохнул отец.- Я сейчас в приемном отделении. Ей сделали промывание, сейчас она под капельницей.
Я присвистнул.
- Ты это, особо не беспокойся,- подбодрил меня отец.- Врачи говорят, что все в порядке. У нас бы в России с таким случаем не то что в больницу не положили бы, а даже без очереди на прием к врачу не пропустили.
- Да уж,- усмехнулся я.- Все равно плохо, что вам отпуск подпортили.
- Ну ничего, все обойдется. Передать ей, что у тебя все в порядке?
- Конечно,- соврал я.- Пусть поправляется. Привет ей.
- Обязательно. Я позвоню еще.
- Договорились. Сам не грусти.
- Да я-то что.
- Ну пока, пап.
- Пока.
Новость об отравлении мамы сильно меня расстроила, но я заставил себя не думать ни о чем, кроме приготовлений к будущей ночи. Сейчас не было ничего важнее этого.
К наступлению темноты все было готово. Действуя точно в соответствии с планом, я закрыл двери и убрал все нежелательные предметы, включая ключи, в сейф.
- Так-то лучше, так-то гораздо лучше,- приговаривал я.
Ружья у отца уже давно не было, равно, как и патронов, а вот сейф остался. Мы использовали его, как надежный, огнеупорный ящик и хранили там документы, квитанции и мамины драгоценности. Когда сейф был закрыт, я ушел из родительской спальни, включил радио, нашел два кожаных ремня и стал сплетать каждый из них в самозатягивающийся узел. Если такой правильно сделать и затянуть, то без чужой помощи можно час выпутываться и не выпутаться. Утро меня мало беспокоило - мне необходимо было продержаться ночь.
- Даже здесь в студии я чувствую, как закипает Ваша кровь, дорогие друзья! У меня в обойме еще много пробивных хитов, которые не оставят Вас равнодушными!- распинался тем временем радио ведущий.- Лето - это свобода и веселье! И впереди у нас жаркая, танцевальная ночь! Вы готовы?
- Готов, ублюдок ты вонючий!- хохотнул я, заканчивая с ремнями.- Еще как готов!
- Тогда поехали!..
Суперхит лета, за ним еще один, за ними еще и еще. Я заканчивал с последними приготовлениями, будто к осаде готовился. Или к бою. Меня вдруг охватил злой, несвойственный мне азарт; даже захотелось кого-нибудь ударить. Но кого в этой ситуации бить?
Наконец, все было готово. Зажав сигарету в уголке рта, я сел на кровать и принялся затягивать первый ремень на ногах. Вскоре я уже не мог ими пошевелить. Я попробовал просунуть между лодыжек палец, но ничего не вышло.
- Прекрасно!
Так же я собирался поступить и с руками, а дальше хоть трава не расти. Но я вовремя остановился.
- Ч-черт, таблетки!
Таблетки лежали на подоконнике в кухне и мне пришлось бы до туда прыгать. Представив, какая при этом будет боль в поврежденном паху, я засомневался.
"А может быть завтра? Да, пожалуй что... Нет! Нужно сегодня. Именно сегодня. Крепче спать буду".
Я неловко поднялся с кровати и прыгнул первый раз.
- М-м-м-м, бля,- сдавленно простонал я, согнувшись пополам.
Я отдышался и быстрыми мелкими прыжками (так оказалось легче) добрался до кухни.
- Вот они, мои таблеточки,- я распечатал две упаковки. Совместно с азалептином принималось еще одно лекарство - циклодол.- Не бухай, не бухай,- ворчал я, вспоминая Леху.- Вот бухал же и горя не знал, но нет - на колеса подсадили, эскулапы!
Врач в психдиспансере строго настрого запретила мне пить больше четвертушки за раз, Леха тоже советовал соблюдать дозировку, но я все же некоторое время размышлял, не принять ли сразу половину. Это бы совсем затуманило мой рассудок и даже если б выяснилось, что руки все же могут извлекать информацию из головы, то у них все равно ничего бы не вышло. Поразмыслив над этим пару минут, я решительно отдавил чайной ложкой половину таблетки, положил в рот и тщательно запил.
- А теперь пора на боковую,- удовлетворенно сказал я сам себе.- Только бы до кровати добраться.
Но последнего мне сделать так и не удалось...
- Нет! Нет! Нет, нет, нет, пожалуйста, Господи, дай мне еще минуту! Только одну минуту!
Но Бог не услышал меня. Левая рука медленно поднялась на уровень груди и запарила в воздухе, словно выискивая цель.
"Дьявол, я не успел связать руки! На кой черт я только пошел за этими таблетками!".
Ноги перестали слушаться в тот же миг, так что быстро ретироваться обратно в комнату не представлялось возможным. Выпив таблетку сильнодействующего лекарства, со связанными ногами, да к тому же еще и не владея собственным телом, я, мягко говоря, оказался в непростой ситуации. Мне ничего не оставалось, кроме как стоять и наблюдать за дальнейшими действиями мятежного тела.
- ...и наша супер-танцевальная ночь продолжается!
"Нет, друг, она только началась. Ну ничего, это еще не катастрофа. Сейф открыть все равно не получится".
Рука находилась "в размышлениях" минут семь. Мне даже стало интересно, что она "задумала". Конечность же не проявляла особой активности, только ощупала мои волосы (я испугался, что она опять примется их рвать) и снова стала бесцельно перебирать ближайшие предметы.
- Сдаешься?
В какой-то момент в руке оказался открытый пузырек азалептина. Она долго вертела его, после чего аккуратно пальцем отсчитала четыре таблетки. По спине у меня побежали мурашки, я затрясся всеми частями тела, которые еще принадлежали мне.
- Нет, не делай этого! Ты убьешь меня! И себя тоже!
Но рука была неумолима. Правой я попытался было выбить таблетки подальше, но ноги перехватили это движение, крутанулись вокруг своей оси и я с грохотом повалился на пол. В мгновение ока рука оказалась рядом со ртом. Я хотел отпихнуть ее правой, но мне не хватило сил.
- Нет! Нет, это безумие! Ты убьешь нас! Я не буду их глотать!
Я изо всех сил стиснул зубы и замотал головой из стороны в сторону. Рука ловко поймала меня: между мизинцем и ладонью она зажала подбородок, большой и безымянный палец втиснулись промеж боковых зубов, тем самым разжав челюсть, а средним и указательным пальцем рука одну за другой забросила таблетки в рот. Такой филигранной работе позавидовал бы любой картежник или фокусник. Завершив процедуру, рука крепко зажала мне рот, так, чтобы я не мог ни плюнуть, ни дернуться, и замерла в ожидании.
"Хрена я их проглочу!".
Но и здесь я провалился. Рот начал стремительно заполняться слюной, таблетки растворялись в ней. Я решил не глотать слюну, но она тонкой, горькой струйкой все же стекала по горлу. Долго я так держаться не мог. А рука готова была ждать столько, сколько потребуется.
"Это конец,"- подумал я почти хладнокровно и одним глотком пустил всю слюну в желудок.
Действие лекарства началось практически мгновенно. Глаза набухли и заслезились, мысли спутались, в голове зашумело, а веки налились свинцом. Еще десять минут и я уже почти не соображал, что вокруг происходит. Спустя какое-то время сознание возвращается: я выхожу из родительской спальни, в руке нож. На последнем волевом рывке хватаюсь правой рукой за дверь и держусь. В тот же миг ее пронзает острая боль. Это левая рука, не пожалев сестру, вонзает нож в запястье. Несвязно мычу от боли, притупленной лекарством. Еще недолгое время я наблюдаю яркие пятна, слышу неясный шум и жизнерадостный голос радио ведущего:
- На этом наша программа завершается, дорогие друзья, но не спешите расстраиваться - ведь вся ночь еще впереди!
Окончательно покидаю реальность.
Тошнит. Так сильно тошнит. Как раскалывается голова.
Туман окружает меня. Белый шум. Яркие круги расплываются и уходят за пределы зрения, какие-то быстро, какие-то медленно. Иные застыли перед взором, но я не могу сконцентрироваться на них.
Шорохи, звуки. Тупой удар в грудь. Чье-то дыхание. Пот. Руки окунаются во что-то мокрое и теплое, почти горячее. Приглушенный стон.
- Актер-р-р!.. Актер-р-р!.. А-а-а-а-а...
- Пей же! Пей!
- Не могу...
Чья-то рука вливает мне в горло теплую воду, желудок тут же изрыгает ее обратно. Ледяные струи; холод.
- Пей, давай.
Я в тяжелом бреду. Кто-то плачет и стонет сквозь сжатые зубы. Это я.
- Дэнс-мьюзик нон-стоп!
Озноб сотрясает все тело, я задыхаюсь и захлебываюсь собственной рвотой. Их было четыре. Четыре проклятых таблетки.
- А-х-х-х... Сердце... Я вырывал его...
На долю секунды туман рассеивается и я вижу лицо Лехи. Он чрезвычайно серьезен и очень напуган; в его глазах слезы. Щеки впали.
- Леха...
- Давай еще стакан!
- Леха...
Я снова проваливаюсь в пустоту. Эта лихорадка меня добьет. Агония.
- Сколько...
- Актер-р-р!..
- Сколько таблеток ты выпил?
- Четыре. И еще половинку сам.
- Дурак!
- Это не я.
- Дэнс-мьюзик нон-стоп!
Боль жалом пронзает тело. Судороги. Спазмы. Давящая темнота.
Я открыл глаза и прислушался к тишине. Тикали часы. По стеклам окон сбегали капли дождя, я видел небо, затянутое тучами.
- Леха,- в пол голоса позвал я. Стоит ли описывать свое состояние?- Лех!
Из родительской спальни показалась серая фигура и я не сразу распознал в ней своего старинного друга. Как же изменился он за то время, что я находился в бреду!
- Очнулся?- голос его звучал глухо и неприветливо.- Тебе родители звонили.
Я попытался приподняться на локте, но не смог.
- Ты им ответил?
- Да. Сказал что ты забыл у меня телефон.
- Спасибо. Леха, скажи...
Он резко вскинул руку, тем самым заставив меня оборваться на полуслове, тяжело опустился в кресло и зарылся ладонями в волосах.
- Леха...
- Помолчи немного!
- Лех...
- Я сказал заткнись!- рявкнул он и посмотрел на меня взглядом, полным ненависти и отвращения.- Заткнись! Хочешь воды? Я принесу тебе. Хочешь курить? Дам и сигарету. Только умоляю, не разговаривай со мной. Молчи, молчи если считаешь меня другом.
Я втянул голову в шею и спрятал нос под одеяло. Я даже немного обиделся на товарища за такую реакцию, но еще больше я был напуган. Что должно было произойти, чтобы крепкий духом, жизнерадостный Леха превратился в затравленного зверя, прячущего взгляд? Не смея дышать, я свернулся под одеялом в клубок и постарался ни о чем не думать. Леха закрыл лицо руками и сидел так около часа, лишь время от времени содрогаясь всем телом. Я не шевелился и испуганно ждал, что будет дальше. Наконец, он встал и, немного помедлив, ушел на кухню. Оттуда он вышел со стаканом воды, сигаретами и спичками.
- Пей,- он протянул стакан. Я послушно выпил.- На, кури.
Он бросил сигареты на одеяло и собирался отойти, но я остановил его, схватив за рукав.
- Не прикасайся ко мне!- взвизгнул Леха почти девчачьим голосом и отдернул руку.- Никогда больше ко мне не прикасайся!
- Помоги мне сесть!- взмолился я.- Я не смогу сам. Я слишком слаб.
Некоторое время Леха молча смотрел на меня. В его взгляде читалось все: и презрение, и гнев, и животный ужас. А еще усталость.
- Это ты сейчас слаб,- проговорил он.- Но иногда... Иногда ты бываешь сильным. Очень сильным.
- Я прошу...
Я пытался встать сам, но ничего не получалось. Руки разъезжались в стороны, тело мотало, как при сильной качке, мышцы онемели. На глаза навернулись слезы.
- Пожалуйста. Мне больно. Пожалуйста...
Я упал на подушку и заплакал от бессилия и страха. В этот момент руки товарища подняли меня за плечи.
- Леха, я... Я не знаю... Прости... Я не знаю, что мне...
- Перестань реветь,- проговорил он сухо. Руки его по прежнему сжимали мои плечи.- Смотри на меня и слушай. Невероятным усилием я заставил себя успокоиться и посмотрел на друга.
- Старик,- почти сочувствующе сообщил Леха,- позапрошлой ночью ты убивал людей...
Я вздрогнул. На тело накатила волна жара. Перед глазами все поплыло и я, кажется, снова отрубился.
- Леха, расскажи, что случилось,- попросил я.
Я так и лежал на кровати, когда сознание вернулось. Друг сидел рядом, скрестив пальцы в плотный замок. Дождь усилился и, кажется, вечерело. Только сейчас я обратил внимание, что на Лехе моя одежда. А на моем правом запястье тугая повязка с проступающими пятнами крови.
- Нет.
- Прошу тебя.
- Вряд ли ты захочешь это услышать.
- Я готов ко всему.
Тот с сомнением помотал головой.
- Не думаю, что ты готов к такому.
Но все же, спустя несколько минут, он заговорил; медленно и шепотом.
- Два дня назад я пришел навестить тебя. Тем утром я проснулся с дурным предчувствием и оно не подвело меня. Входная дверь была распахнута. Я вошел внутрь и позвал тебя, но ты не отозвался. В какой-то момент я обнаружил, что весь коридор буквально залит кровью. Пол, стены, мебель - все. Представь, что я почувствовал в тот момент. Я быстро захлопнул дверь и забежал в комнату. Квартира оказалась перевернута вверх дном. Под ногами валялась битая посуда, кухонный шкаф повален, шторы сорваны с гардин, кровать не заправлена, цветочные горшки сброшены с подоконников. Ужас! Меня охватила паника. Я звал тебя снова и снова, искал в спальне, на кухне, даже в шкафах. Знаешь, мне почему-то очень не хотелось заходить в ванную комнату. Очень.
Леха помолчал, переводя дух.
- Но ты оказался именно там,- продолжил он.- Я услышал твой стон и всплески воды. Мне пришла в голову идиотская мысль, что ты принимаешь ванную и... так оно и оказалось. Я медленно зашел к тебе... то что я увидел... это... ты...
Парень снова остановился. Его губы задрожали, а из глаз медленно потекли слезы. Он был бледен, как сама смерть. Глаза заморгали вразнобой: то левый, то правый.
- Продолжай,- тихо попросил я.
- Я убежал. Схватил ключи и убежал на хрен отсюда. Напился водки и завалился спать, но уснуть мне не удалось. Только к вечеру я смог заставить себя снова зайти в эту квартиру. Ты все еще лежал в ванной. Без сознания.
- Что там было в ванной?
- Там?- Леха посмотрел на меня и усмехнулся. Это была не та усмешка, к которой я привык.- Ты набрал воды вот-так,- он поводил рукой на уровне груди,- и вся она была красной от крови. Потому что... Потому что там плавали куски человеческих тел. Много кусков. Кисти рук, ступни, ляжки, просто мясо...
Я не поверил своим ушам и отшатнулся в сторону от друга.
- Замолчи! Замолчи сейчас же! Хватит! Ты врешь!
- ...кишки, печень, нос, пальцы. И все это синее, жилистое, липкое.
- Не надо! Не надо больше! Я не верю тебе!- меня тошнило и вырвало бы, если б в желудке еще что-то оставалось.
- Я нашел там срезанный скальп и куски мозгов,- Леха говорил с каким-то маниакальным спокойствием. С нижней губы его капала слюна.- В раковине лежали желтые ломти человеческого жира. А в руках, браток, ты держал жопу...
В этот момент он улыбнулся, а спустя еще секунду захохотал в полный голос, да так, что аж согнулся пополам. Он смеялся и смеялся и никак не мог остановиться.
- Жопу, понимаешь? Обыкновенную человеческую жопу! Такую же, как твоя или моя. Не было ни ног, ни туловища, ничего - только жопа!- он задыхался и икал от смеха. Я спрятался под одеяло, заткнул уши и закричал, но все равно слышал его сумасшедший смех и кошмарные слова.- И ты трахал эту жопу! Трахал! Засунул в нее член, вот так вот! Вот так вот! Ты... ты трахал ее, милый друг. И член твой стоял вот так! Колом!
Я сжался под одеялом и молил Бога о глухоте, о сумасшествии, о чем угодно, что смогло бы оградить меня от всего этого, будь то даже смерть. Леха вскочил с кровати и теперь его хохот доносился с кухни. Мне казалось, что я нахожусь в кошмарном сне. Так оно и было. Самое страшное, это когда кошмар становится явью. И это случилось.
- Этого не может быть. Не может,- шептал я одними губами.
А Леха никак не унимался и все кричал: "Пальцы!", "Жопа!", "Стоял колом!", "Кровавый компот!". Но вот он, судя по звукам, обильно проблевался в раковину, умылся и вернулся в комнату.
- Вылезай. Ты не ребенок,- приказал он.
- Это-го-не-мо-жет...
- Вылазь к черту из-под одеяла!- крикнул он и сам сорвал его с меня.
- Ребенок... Именно так я себя и чувствую.
- Дети не трахают отрезанные задницы,- кинул он презрительно.- Мне продолжать?
- Не хочу.
Леха ударил меня по щеке и рывком посадил рядом с собой.
- Придется. Потому что это еще не все. В твоем холодильнике я нашел голову, два члена и несколько килограмм мелко нарубленного мяса, расфасованного по пакетам. Ты запасся мяском, дружище. Тебя тошнит сейчас, да? Но представь, как тошнило в тот момент меня! Я заблевал всю кухню, весь пол. Я блевал и блевал и казалось, что через горло вот-вот полезут кишки. Я плохо помню, сколько метался по квартире. Я просто не знал, что делать и как поступить. Потом...
- Не надо,- я никак не мог унять слезы.
Леха, помедлив, положил мне руку на плечо и ободряюще потрепал.
- Кое-как я собрался с мыслями. На дворе было уже темно. Несколько часов мне потребовалось, чтобы хоть как-то прибраться в доме и собрать все эти... все это в мешки. Их набралось три. Три чертовых мешка из-под картошки. В течение этого времени ты оставался в ванной и не приходил в себя. Знаешь,- Леха сильнее сжал плечо,- я так надеялся, что ты умрешь, друг. Я никогда не думал, что когда-нибудь пожелаю тебе смерти, но в ту ночь...
Я посмотрел на друга, но из-за слез смог разглядеть лишь овал его лица.
- Прости меня. Леха, я...
- Тихо,- прошептал он и продолжил.- Я вывез все останки за город и закопал в лесу, недалеко от своей дачи. Это было непросто, старина. Очень непросто. Даже не знаю, как мне удалось провернуть все это незамеченным. Вернулся я уже утром. Ты все еще был жив. Ты вывалился из ванной, прижался к унитазу и что-то бормотал про таблетки. И ты весь был в блевоте. Я понял, что произошло. Ты наглотался колес и...
- Это не я!
- Какая к черту разница? Ты или не ты... Короче... Я раздел тебя, как мог отмыл от крови и перенес сюда. Потом я выбросил всю одежду - твою и свою - на помойку. Быть может, это ошибка и если ее найдут, то... Да что теперь думать.
- Леха...
Он тяжело вздохнул и опусти голову на колени. Казалось, только сейчас рассудок начал возвращаться к нему. До этого момента Леха не был похож на себя. Даже внешне.
- Со вчерашнего дня я промываю тебе желудок. Тебе повезло, что ты жив. Но последствия могут остаться,- закончил он, не поднимая головы.- Все оставшиеся таблетки я смыл в унитаз. Вот такие дела.
Леха замолчал. Я лег обратно под одеяло, словно оно могло меня оградить от всего происходящего и защитить. Так шли минуты. Слез у меня уже не осталось. Я впал в прострацию, в этакий коматоз, при котором невозможно отделить одну мысль от другой. В ушах стоял гул, будто внутрь головы залетела пчела. Я с трудом разлепил ссохшиеся губы.
- Скольких я убил?
- Как-минимум троих. Не знаю точно, не до подсчетов было. Скажу только, что ты где-то припрятал еще части тел. Это точно.
- Ты не оставишь меня, Леха? Ты ведь не оставишь меня?
Он медленно выпрямился и устало потер лоб.
- Хотел бы - давно оставил,- только и сказал он.
На дворе ночь. Дождь никак не перестает. Кто-то под подъездом мерно кричит: "Э-э-э-й! Эй! Э-э-э-й!". Тихо бормочет телевизор. На ночном телеканале "Культура" джазовый концерт.
"Пум! Пум-пум-пум! Пум! Пум-пум-пум!"- задает ритм контрабас.
"Тру-у-у! Тру! Тру! Тру!"- хрипло отзывается сакс.
"Тытц!"- врывается в беседу хэт.
Я разглядываю свои руки и вижу под ногтями кровь. Все тело болит, особенно пах, живот и пробитая рука. Меня никогда не били ножом и я тоже никогда никого не бил ножом. Ха, два в одном! Два в одном, да... Мне плохо так, что даже становится смешно. Интересно, я уже сошел с ума?
Краем глаза я вижу Леху. Он сидит возле компьютера и сосредоточенно ищет чей-то номер в своем сотовом. Компьютер не включен, лампы тоже и кроме телевизора комнату ничто не освещает.
У меня под ногтями кровь.
- Алле!- раздался в комнате чужой мужской голос.
- Отец?- это отозвался Леха.- Батя, привет.
- Леша?
- Да, это я.
Я медленно повернул голову. Леха разговаривал по громкой связи, коротко поглядывая на меня.
- Ты давно не звонил мне. У тебя что-то произошло?
- Да, пап. У меня большие проблемы.
На том конце трубки помолчали.
- И ты звонишь мне?
- Мне больше не к кому обратиться.
- Почему это?
- Потому что.
- Ладно,- вздохнул на том конце мужчина.- Говори.
- Я не могу рассказать всего по телефону. Приезжай в город.
- Нет уж, дружок. Сначала расскажи, что у тебя стряслось.
- У моего близкого друга проблемы,- осторожно подбирая слова объяснил Леха.- И у меня тоже.
- Какого плана помощь тебе нужна?
Леха надолго замолчал, по-видимому собираясь с мыслями.
- Алле, Леш, ты меня слышишь?
- Да, папа. Я думаю, что в моего друга вселился бес.
- Что? Что ты несешь?
- Это так, батя.
- Бред какой-то! Что еще за бес?
- Тебе лучше знать.
- Ты напился что ли?
- Нет, я трезв. Приезжай, папа. Завтра же.
- Но...- отец Лехи споткнулся.- Ты уверен, что все именно так?
- Нет, не уверен. Но я не знаю, что думать.
- Что в его поведении не так?
- Он совершает ужасные вещи. Просто кошмарные.
В трубке послышался тяжелый вздох.
- Дай ему поцеловать распятие.
- Что?
- Крестик. Твой нагрудный крестик. Дай ему его и пусть поцелует.
Леха немедленно поднялся с кресла, подошел ко мне и стянул с шеи цепочку. Я поцеловал.
- Ну что?
- Целует.
- Значит, нет в нем беса. Вот и вся математика.
- Папа,- взмолился Леха.- Я тебя умоляю, прошу, приезжай! Мне как никогда нужна твоя помощь!
- Э-х-х... Ладно, завтра приеду на утреннем автобусе. Ты будешь дома?
- Нет. Я встречу тебя на автовокзале.
- Добро. Только не опаздывай.
- Не опоздаю. Спасибо тебе, папа.
- Не за что пока. Как мать?
- В порядке.
- Это хорошо. Ты заботься о ней, хорошо?
- Да. Да, я забочусь.
- Мы с тобой договаривались в тот день, помнишь?
- Я помню, папа.
- Молодец. Увидимся завтра. И ни о чем не волнуйся.
- Хорошо. До завтра.
Леха положил трубку и втянул носом воздух. Этот звонок дался ему непросто, уж я-то знал.
"Пум-пум-пум! Пум! Пум! Пум-пум-пум-пум!".
Отец Лехи когда-то имел церковный сан и служил в небольшой часовне неподалеку от города. Потом ушел в миряне, но жить остался в том же селе. Черти что творилось в голове у этого сумасбродного попа, но я точно я мог сказать одно: он любил Леху, а еще сильнее его мать.
Касается ли это каким-то образом меня? Нет.
У меня под ногтями кровь.
Я не сразу заметил, что Леха склонился надо мной и с первого раза не разобрал его слов.
- Все будет нормально,- повторил он.- Завтра приедет отец. Он что-нибудь придумает. Обязательно что-нибудь придумает.
- Когда в тот вечер пришел ты,- слабо отозвался я,- я так же подумал. Что ты что-нибудь придумаешь.
- Ничего,- Леха постарался улыбнуться. Улыбка вышла натянутой, глаза не улыбались.- Прорвемся, старина. Только вот что...
От меня пахло мясом. Сейчас я это явственно ощущал. Этакий специфический душок мясной лавки: кровь, жир и смерть. Вся квартира сейчас воняла мясом.
- Что нам теперь делать, Леха? Что мне делать?
- Думаю, что когда все это закончится, нам обоим снова придется топать в психдиспансер,- усмехнулся он.- А сейчас поступим следующим образом. Отец приедет завтра утром, а приступы у тебя в основном случаются по ночам. Мне придется... Понимаешь, я вынужден...
- Связать меня?- хмыкнул я.- Конечно. Я не против.
- Я замотаю тебя так, чтобы ни ты, ни тот второй не смогли выпутаться. Тебе придется пролежать так всю ночь. Ты выдержишь?
Леха говорил, что желал мне смерти позапрошлой ночью. Возможно так оно и было, но он не представлял, насколько сильно хотел умереть я сам.
- Конечно. Конечно выдержу.
- Тогда начнем...
- Подожди,- остановил я его.- Мне надо в туалет. Поможешь мне дойти? Я сам не смогу.
- О чем разговор.
Леха помог мне подняться и повел в ванну (санузел у меня совмещенный). Я кое-как ковылял, все время норовя повалиться на пол, но Леха надежно держал меня за оба плеча.
- Сможешь сам стоять?- спросил он, когда подвел меня к унитазу и осторожно отпустил.
- Думаю, да.
- Смотри, я могу помочь.
- Подержишь что ли?
Леха пожал плечами:
- Недавно мне уже приходилось держать в руках члены. Так что еще разок переживу,- он улыбнулся.
В этом весь Леха: рано или поздно он начнет шутить над чем угодно. Вот только глаза его по прежнему не улыбались. Думаю, я уже никогда не увижу в них улыбки.
- Спасибо, конечно, но я как-нибудь сам.
- Как знаешь. Я подожду тебя в коридоре.
- Закрой дверь с той стороны на всякий случай. На шпингалет. И не открывай, пока я не позову.
- Лады.
Леха вышел и вскоре по ту сторону двери раздался его свист. Было удивительно, насколько быстро восстанавливался этот человек после пережитого.
Справляя нужду, я повернул голову на ванну. То тут, то там по-прежнему виднелись следы недавней бойни - пятна крови и мелкие жилки.
Я попытался представить себе картину, описанную Лехой, но не смог. Фантазия попросту отказалась воображать этот кошмар.
"Я лежал в этой в ванной миллион раз. И вот... Господи...".
Вскоре мочевой пузырь наполнился приятным теплом и звук струи прервался.
- Леха, я все!
- Ага, иду.
Я опустил глаза, чтобы натянуть брюки и...
- Нет! Нет, Леха! Закрой дверь! Не открывай!!!
Но было поздно: тот уже заходил в дверь.
- Ты чего кричишь...
В этот же миг он получил по голове фаянсовой крышкой сливного бачка и с коротким стоном отлетел в темноту коридора.
Обливаясь кровью и уже не в силах подняться, мой лучший друг полз на локтях в сторону кухни. За ним тянулся широкий кровавый след. Я медленно шел следом. Ни руки, ни ноги не принадлежали мне больше. То, что еще оставалось моим протестовало и силилось вырваться из плена, а то недоброе, чужое и чуждое неспешно продолжало преследование, словно смакуя момент триумфа.
- Уходи, Леха! Прошу тебя!- я кричал из последних сил, не зная, чем помочь другу.- Кухня, Леха! Закройся там и держись! Закрой дверь и сиди там!
- Чувак...- прохрипел он.
Шаг, еще шаг. На кухонном столе лежит нож, который на всякий случай приготовил сам Леха. Зачем? Зачем, старина? Я прекрасно знал, что сейчас будет происходить и жаждал только одного: смерти.
- Попытайся встать и убей меня, Лешка!- процедил я сквозь зубы. От нервного напряжения я уже не мог разжать челюсти.- Останови это все! Убей, а потом уходи!
Но тщетно я пытался докричаться: бедняга не слышал меня. Он заполз на кухню и обессилено уронил голову на пол; вокруг нее в тот же миг бордовым нимфом стала расползаться лужа крови. Дверь на кухню осталась открытой.
- Дружище, пожалуйста...- я застонал и рыдания вырвались из меня протяжным криком.
Я включил свет на кухне, взял со стола нож и, наклонившись над другом, рывком перевернул его на спину. Леха хрипел, взгляд его обезумел; рот открывался и закрывался, издавая бессвязные, булькающие звуки. Руки ловко сорвали с него рубашку и отбросили в сторону, после чего снова взялись за нож.
- Не делайте этого! Ну не делайте!- взмолился я.- Не трогайте его! Что он сделал вам? Зачем он нужен?
Рука с ножом оттянулась назад в замахе. В этот момент Леха пришел в себя и почти осмысленно посмотрел мне в глаза.
- Эй, браток... Что... Что ты делаешь?
- Прости,- проговорил я сквозь слезы.- Прости меня.
И рука резко всадила Лехе нож в область печени. Всадила беспощадно и умело, по самую рукоятку. Леха широко открыл рот и немой крик отразился на его окровавленном лице. Он пытался дышать, но никак не мог поймать и глотка воздуха своими белыми, как мел губами.
- Умоляю, прости, дружище. Чтобы не случилось.
Я смотрел ему в глаза и не видел осуждения. Только боль и что-то еще. Что-то, чему еще не придумали названия. Его взгляд угасал до поры до времени, но потом вдруг ожил вновь. Ожил, и я увидел то, с чем попрощался немногим ранее - улыбку. Напряженные до предела скулы оттянули уголки его губ вниз, но глаза Лехи улыбались. Это был он.
- Пр... Пф... Ан... Ан... Ты...
Леха пытался что-то сказать, но мог - только хрипел и булькал. Кровь бежала ручьем из раны, но рука продолжала безжалостно орудовать ножом в Лехином боку. Такими движениями вырезают черную точку из только что очищенной картофелины. Другая рука тем временем стянула с меня брюки и начала неспешно стимулировать член. Не веря своим глазам, я скривился от отвращения и задышал чаще.
- Нет, Боже. Что ты делаешь? Зачем? Не надо! Только не это!
Я не мог понять в этой ситуации, владею ли собственным членом и закрыл глаза.
"Только не это, только не это, только не это...".
Нужно было думать. Думать о чем-нибудь отвратительном и мерзком, о таком, что даже самого последнего извращенца не приведет в возбуждение. И я думал: думал о дерьме с кровавыми прожилками, о вскрытых, подгнивших свиных тушах, о сколопендрах, слизняках и тараканах, о вонючих гнойниках на теле бомжа. Ничто не помогало, ничто не могло сравниться с умирающим другом, которого ты вот-вот трахнешь в окровавленный бок.
А руки продолжали работать и та, что ласкала меня, знала свое дело. Член наливался кровью и поднимался сантиметр за сантиметром.
- Прошу, не надо...
Но тело и в этот раз не послушалось меня. Я не мог остановить его, ничего не мог поделать. Вскоре все было готово. Я закрыл глаза и стал ждать, когда все это закончится. С плотно зажмуренными глазами я почувствовал, как наклонился над другом и уже через секунду член обдало теплом и сыростью. Что-то пульсировало рядом и сжималось. Что это? Мышцы пресса или уцелевшая ткань печени? Ноги принялись ритмично двигать меня вперед и назад.
"Расслабься и получай удовольствие!"- прошептал внутри головы голосок того, кто уже давно сошел с ума.
Леха продолжал хрипеть, но с каждой секундой все тише, реже и слабее. Я решил открыть глаза, но, опустив их вниз, тут же проблевался. Струя попала на развороченную рану и частично на лицо умирающему. Значит что-то во мне еще оставалось.
"Мало тебе, дружище, так вот еще,"- горько подумал я.
Я решил про себя, что могу сделать для друга сейчас только одно - смотреть ему в глаза. До конца. И я стал смотреть, не моргая и не отрываясь и видел, что улыбка не покинула его. А тело мое двигалось все быстрее и быстрее. Уже через минуту скорость стала такой, что я не мог удержать голову и она болталась, как волан на шапке первоклассника. Резкий, будоражащий спазм огненной волной прокатился по телу, и я откинулся назад. Все было кончено.
- Леха... Леха... Лешка...- звал я.
Я подавился рвотой и закашлялся.
- Ле-ха...
Но он не слышал меня. Его взгляд потух, но легкий оттенок ироничной улыбки сохранялся в нем даже после смерти.
Да уж, ирония...
- Алле, пап, привет!
- Привет, сынок!
- Мама? Фух, как я рад тебя слышать! Как ты?
- Гораздо лучше. Приятного, конечно, мало, но зато посмотрела европейские больницы.
- И как они?
- Лучше наших.
- Вы уже в России?
- Да, ночью в Москву прибыли. Скоро будем дома.
- Слава Богу. Я уж успел соскучился.
- Ой, врать-то! Соскучился он...
- Нет, правда. Я уже очень хочу вас увидеть.
- Ну ладно, скоро увидимся. Надеюсь, ты у нас дома еще не устроил бардель?
- Нет, конечно. Только небольшое питейное заведение. Леха вот в гостях.
- Леша? А, ну привет ему передавай.
- Обязательно. Магнитик-то ему взяли?
- Всем взяли. А уж сколько тебе сувениров накупили!
- Здорово. Возвращайтесь скорее. И передавай папе привет.
- Хорошо. До встречи, сынок.
- До встречи, мам.
Уже несколько суток голый сижу я перед компьютером. Часа два, как ломятся ко мне соседи, видать кровь просочилась между плит у кого-то на кухне. Но они не смогут попасть в квартиру без ключей - дверь хорошая, финская, ее можно открыть только ключами, да, пожалуй, болгаркой. Ключи я выбросил в окно, как только до них дотянулся.
Руки вернулись ко мне в тот же вечер, а ноги нет. И слава богу, они не нужны мне больше. У меня есть телефон, нож и... табуретка.
- Ты больше никому не причинишь вреда. Ты просто не сможешь, тварь!
Я весь взмок от непереносимой боли. Я обезумел, но безумие спасало. Теперь спасало.
- Получи, с-с-с-сука!- в который раз я опустил уголок табуретки на колено.
Уголок воткнулся в кровавое месиво, чуть слышно при этом хлюпнув. Мои ноги - распухшие, изуродованные, покалеченные - походили на несвежий мясной рулет. Я бил их так давно и так сильно, что из открывшихся ран на пол капала кровь. Не ноги, а жюльен с костями.
- Посмотрим, как ты теперь побегаешь! А-а-а-а-а...
Я поднял табурет над головой и снова ударил. Хрустнула кость, но боли не добавилось. Может ли ее стать еще больше? Не думаю. Безумие. Безумие спасает.
- Так вот! Походи-ка теперь! А? Походи-ка теперь!
В дверь продолжали барабанить. В подъезде слышались десятки обеспокоенных голосов, а на улице выли сирены.
- Прости, Лешка. Извини меня,- я похлопал по отрезанной ноге, лежавшей рядом.- Ты же знаешь, я не со зла. А ты!- я опустил взгляд на свои ноги.- Тебе мало? Мало да? А?
Я отбросил табуретку в сторону и схватил нож, лежавший рядом. Тот самый, которым недавно был расчленен мой друг.
- На-ка! На!
Двумя резкими движениями я перерезал ахиллесово сухожилие сначала на правой, а затем и на левой ноге. Крови на полу прибавилось. Сколько может быть крови, спросите Вы? Много, отвечу я Вам.
- Откройте! Немедленно откройте!- донеслось снаружи.
- Ну да, сейчас... Без ключей вы не...
В этот момент в подъезде кто-то закричал:
- Расступитесь! Расступитесь! Это они!
"Кто "они"? Ах, мама... папа...".
Настало время сделать то, на что мне хватило смелости еще несколько дней назад. А следовало бы, следовало. Быть может, всего этого и не случилось бы.
Послышался звук торопливо вставляемого в замочную скважину ключа. Еще несколько секунд и все.
- С возвращением, дорогие мои! Я ждал вас... Теперь надо успеть... Пока никто не вошел... Надо...
Левой рукой я схватил себя за волосы и откинул голову назад. Правую с ножом занес над горлом. Мои руки снова слушают меня и это прекрасно! И все прекрасно. Просто прекрасно.
Ля-ля.

Inject0r сказал(а):↑

сам истории не читаю, так как скоро спать :( :( :(

Спойлер: '№1'

Замуж я вышла рано - в 18 лет, в 19 лет я родила сына. С мужем жизнь не сложилась. Он был старше на десять лет и любил воспитывать кулаками (он боксер). Второй муж был моложе меня на шесть лет, загулял, и снова развод. Два раза жила в гражданских браках, эти мужья были видные (один военный, второй художник от Бога), но оказались алкоголиками.
Разочаровалась я в замужествах и мужчинах, поставила мысленно на себе крест. Живу себе сама с сыном в собственном домике. Занимаемся огородом, выращиваем кролей, кур.
Вот уже пришло время, проводила сына в армию, вечеринка была на славу. Одна радость для меня – его письма и работа. Приду с работы и в огород. Наработаюсь в огороде дотемна, и другой раз еле сил хватает, чтоб обмыться, покушать и спать.
И вот однажды я так же наработалась, легла в постель, и что-то мне стало страшновато. Появилось такое чувство, что возле моей койки кто-то или что-то есть. Мне стало жутко, глаза я сразу же закрыла и боюсь их открыть, тело все как бы окаменело. Потом страх пропал, я вся стала как парализованная, но накрыться одеялом с головой у меня хватило сил.
И вдруг чувствую, что одеяло с головы поднимается, ощущаю, как маленькая детская мягонькая ручка нежно гладит меня по груди. И так мне стало хорошо, приятно. Я успокоилась. Затем одеяло снова накрыло меня с головой, я пришла в себя и уснула.
Утром прихожу на работу и рассказываю подруге, что со мной вечером было. А в кабинете, где мы с подругой работаем, были еще две посторонние женщины. Та, что уже в преклонном возрасте, посмотрела на меня такими добрыми глазами (до сих пор помню ее глаза) и говорит: «Это тебя домовой пожалел, скоро ты будешь не одна. Выйдешь замуж». Я удивилась тому, что она сказала, да и откуда она знает, что я не замужем. Это было ранней весной. И вот в ближайший праздник подъезжают на своей машине мои знакомые и знакомят меня с мужчиной, теперешним моим мужем, с которым мы уже 27 лет вместе живем. Вот и не верь всему этому.

Спойлер: '№2'

Пока ты спал.
Наверное, всё началось с тараканов. Когда Макс со своей девушкой переехали в эту съёмную квартиру, эти твари просто кишели везде: на стенах, в щелях пола, падали ночью с потолка... Неоднократно Макс ловил мерзких тараканов, выползающих из-под его одежды, когда сидел на парах и торопливо их смахивал, пока насекомых не заметили одногруппники. Впрочем, и на пары он давно перестал ходить. Сна, покоя, а может и рассудка его лишило невероятное происшествие.
Однажды ночью его разбудило щекотание чего-то ворсистого и мерзкого на его щеке. Содрогнувшись от отвращения, он смахнул с себя дрянь — как он полагал, огромного таракана. Краем глаза он заметил, как эта мерзость упала на щеку его подруги Нины и метнулась над её верхней губой. Щелкнув кнопкой ночника, Макс замер на месте от ужаса, когда увидел, как тонкий волосатый червь с множеством ножек стремительно скрылся в носу его подруги. Макс тряс Нину за плечи, а она всё никак не хотела проснуться, открывшиеся глаза её были затянуты плёнкой, пульс еле прощупывался.
Макс начал понимать, почему его подруга последнюю неделю так странно себя вела: жаловалась на головную боль, недомогание и почти постоянно спала и ела, мучимая диким голодом. Наконец Нина открыла глаза, ничего не понимая, разозлилась на Макса за то, что он её разбудил, а тот, в свою очередь, не посмел ей рассказать о своём ужасном открытии.
С того момента Макс не отходил от подруги ни на шаг и ни на секунду не закрывал глаза, поджидая мерзкую тварь. Следующей ночью он дождался: с отвращением он увидел, как в полумраке, скудно освещаемом слабым светом ночника, из носа Нины выползло гадкое скользкое мохнатое щупальце и заскользило по её щеке. Макса передёрнуло от отвращения, когда он увидел, насколько длинной оказалась тварь — конец червя уже сполз на пол, а его хвост был ещё внутри головы Нины. Нащупав сухого раздавленного таракана, червь впился в него своим крошечным зубастым ротиком и начал медленно заползать обратно. Макс не смог удержать вопль и резко включил свет — с шипением червь торопливо скрылся в черепе его подруги. А Нина даже не проснулась...
Следующей ночью Макс поджидал тварь, чётко осознавая свою цель. Червь был слеп, такой вывод Макс сделал, наблюдая, как тварь на ощупь и наугад ползала накануне ночью. Был готов примитивный, но действенный план — рука парня сжимала кухонный нож, готовая разрезать мерзкого паразита, решившего выползти на ночную охоту. В голове гудело от недосыпания, глаза закрывались, а руки начали мелко подрагивать. Едва головка червя выползла из носа Нины, он резанул ножом, но лезвие лишь рассекло щёку подруги. Брызнула кровь, и пронзительный крик Нины оглушил Макса. Ещё не проснувшись до конца, подруга вскочила на постели, хватаясь за лицо, и под её пальцами мерзкий червь, шипя и извиваясь, снова проник внутрь черепа. Макс успел рассмотреть, как червь жадно всасывал в себя хлещущую кровь из раны на щеке девушки.
***
На кровати со связанными руками и ногами и заклеенной пластырем щекой лежала Нина и вновь спала беспробудным сном. Очнувшись прошлой ночью с разрезанной щекой, Нина хотела было сбежать, называла парня маньяком, плакала и кричала. Но Макс был сильнее, ему удалось связать девушку, обездвижить её. И вот он снова сидит на страже, поджидая неведомого зверя, сжимая в руках ножницы. Глаза Макса уже не просто закрывались от недосыпания, а просто остекленели.
Ночью тварь снова показалась, немного погрызла запёкшуюся корку крови на щеке девушки и скользнула вниз — на подушку и к полу. Ждать больше было нельзя — блеснула холодная сталь ножниц, и тело червя было разрезано одним точным взмахом.
Выронив ножницы, Макс отпрянул назад, с ужасом глядя, как голова его девушки превращается в огромный клубок неистово извивающихся червей. Мерзкие твари вылезали из обеих ноздрей, ушей, выскальзывали из-под век Нины, изо рта…
С первыми лучами солнца силы покинули Макса, и он медленно начал засыпать, не выпуская из руки окровавленные ножницы. На его коленях лежало практически обезглавленное тело подруги, всё в сгустках слизи и обрывках волосатых щупалец. Всю ночь Макс неистово вонзал ножницы в череп, пытаясь уничтожить адскую тварь. И теперь он провалился в тяжелое забытье, в абсолютную пустоту без сновидений. И, конечно же, ему было неведомо, что в тот момент, когда он спокойно спал, из его ноздри выползла тварь, похожая на червя и поползла по его щеке.

Спойлер: '№3'

Крик... Страшный и пугающий крик. Что он мог означать?! Я встала с кровати, свет в квартире не горел - видимо моих родителей этот крик не разбудил. Когда я вышла на лоджию, передо мной предстала страшная картина – авария… четыре машины. Крик прекратился. Я поглядела на время - 2 часа... 2 часа ночи! И сонной походкой направилась обратно. Подумаешь столкнулись, завтра все узнаю. Прошел год. Моя жизнь продолжала идти обычной чередой. Пока утром со мной не произошел странный случай. Выводя на прогулку сеттера, я увидела силуэт человека. Собака начала странно себя вести - тихо скулить и лаять. Я плюнула на это - ну подумаешь, лает, главное чтобы этот пес никого ранним утром не разбудил. Проходя мимо силуэта, я отчетливо разглядела, что это девушка. Она стояла неподвижно, чуть сгорбившись. Когда мой пес подошел к ней ближе и гавкнул, она обернулась. Я испытала ужас. Хотелось бежать, но мой взгляд был прикован к её лицу без зрачков и в жутких, еще совсем свежих, шрамах. Она начала приближаться. Внутренний голос кричал мне - беги. И я побежала. Было чувство, будто кто-то бежит за мной. Туманное утро, ровно год после трагедии, сомнений у меня не возникло - это был призрак девушки, которая погибла в той аварии. Сославшись на понедельник, на пасмурное утро, я постаралась забыть эту встречу. Но не тут то было... Через пару дней произошел странный случай. Я проснулась от того, что кто-то смотрит на меня. На лоджии виднелся силуэт и то самое лицо без зрачков. Я протерла глаза. Но лицо не исчезало. Дальше я отрубилась. На следующий день соседи сверху (видимо к ним тоже призрак заглянул) вызвали священника - он освятил подъезд. С тех пор все стало нормально, но раз в год этот призрак все равно появляется и бродит под нашими окнами.

Спойлер: '№4'

Чувство тревоги не покидало её всю ночь. Лёжа в кровати, она мечтала только об одном - чтобы скорее выглянуло солнце. С надеждой она посмотрела на часы: 4:50, до того как начнёт рассветать ещё 2 часа. Она грустно вздохнула, накрылась одеялом и попыталась уснуть. Казалось, кровать, будто плывёт по волнам, и её куда-то уносит, уносит в мир грёз. Провалившись в сон, она очутилась в узком, но глубоком коридоре, сделанном из кирпичей, которые даже не удосужились скрыть. Это место вызывало страх. Она шла по коридору и, казалось он никогда не закончится, она никогда не найдёт выход отсюда. Поддавшись панике, она стала бежать. Увидев выход в конце этого коридора, освещённый солнечным светом, она немного пришла в себя, но поняв, что бежит на месте, и выход всё так же далёк, она отчаялась, облокотилась на стену и стала сползать вниз. В кирпичных стенах появились небольшие разрезы, из которых медленно вытекали ручьи крови, окровавленные руки тянулись к ней, и повсюду было слышно «это твой ад»… нужно было снова бежать, чтобы эти руки не достали её. Она бежала….бежала…бежала… и выход, который виднелся вдали, стал приближаться, она была уже близко к нему… оставалось совсем немного, скоро она выйдет отсюда…. И добежав, она поняла, что никакого выхода нет, перед ней всего лишь лампочка, а выхода из этого коридора просто не существует. Кирпичные стены, кирпичный потолок и лампочка – это всё что её окружало. Она просто стояла, смотрела на этот маленький свет, который вселил в неё надежду, по щеке бежала слеза отчаяния и боли, и ей было уже всё равно дотянуться ли до неё эти твари, выползающие из стен, теперь она даже хотела умереть. Кто-то резко толкнул её к стене, ударившись, она проснулась. Дыхание не ровное, сердце бешено колотится, вынырнув из под одеяла, снова с надеждой посмотрела на часы: 4:55….до того как начнёт рассветать ещё 2 часа.

Спойлер: '№5'

- Пойдём, я тебя провожу, - сказал Саня и потянул девушку за собой.
- Да, Саш, всё нормально, я и сама могу дойти, - слабо упиралась Юля.
- Нет, парень обязан проводить девушку, - ответил Саша и улыбнулся.
Юля больше не сопротивлялась и они пошли. Их путь лежал через парк, который не был освещён, луна этой ночью пряталась за тучами, и поэтому шли они в кромешной темноте.
- Сашка, честно, ты пил? – спросила Юля у своего путника.
- Нет конечно, что ты! – воскликнул Александр в ответ.
Юля про себя отметила, что от Саши пахло перегаром и язык его слегка заплетался. Вслух же она ничего не сказала. Они уже подходили к концу аллеи, как Саша неожиданно запнулся.
- Трезвый, как стёклышко, - посмеялась Юля над своим другом.
- Эй, я не на ровном месте ведь, должно быть об камень, - возразил Саша.
- Да-а-а, об камень, - Юля состроила гримасу.
- Да ведь это нога! – воскликнул Саша и буквально отпрыгнул от места, где чуть
не упал.
Юля, не особо верив пьяному парню, решила посмотреть сама. Она осторожно подошла
к тому месту и увидела ногу. Нога была человеческая. Не полностью, а лишь по
колено. На ней был кроссовок большого размера.
- Пойдём скорей, - сказал Саша и, взяв Юлю на руки, понёс домой.
Юля была в ступоре, она даже фильмов ужасов никогда не смотрела, а тут
человеческая нога, вживую. Из её головы никак не шли ошмётки мяса и лужица
крови вокруг.
- Юль, очнись, мы пришли, - потряс парень девушку за плечо.
Юля очнулась и огляделась, они стояли напротив её дома.
- Саш, спасибо тебе огромное, может лучше у нас останешься? – спросила
девушка.
- Нет, я домой побегу, - ответил Саня.
- Будешь дома, отпишись, - наказала Юля и обняла парня.
Саша кивнул в ответ, поцеловал Юлю в лоб и поспешил домой. Юля смотрела ему в след, пока его можно было видеть. Девушка прошла домой и разделась. Не дождавшись сообщения от Саши, она легла в постель и тут же уснула. Утром она проснулась с прекрасным настроением. Все, что было вчера, она списала на страшный сон, и до конца в это верила пока не взяла телефон. В телефоне было одно новое сообщение от Саши: «Прости, но я не дошёл». Юля выронила телефон из рук, но потом, очнувшись, начала звонить Саше. Его телефон был отключён. Тогда Юля собралась и пошла к нему, чтобы отругать за такую злую шутку. Дома Саши не было, а были лишь заплаканные родители. Сашу нашли мёртвым в той самой аллеи. Его труп был разделан на кусочки и разбросан по небольшой полянке, родители его опознали по обуви на ногах. Прошли похороны, девять дней, сорок. Убийцу так и не нашли. И со временем всё бы успокоилось, но с Юлей случилось несколько любопытных ситуаций. Один раз, когда она шла домой, за ней увязалась компания пьяных мужчин. Когда один мужчина уже схватил её за руку, она резко обернулась и увидела в глазах компании ужас. Через несколько секунд они уже неслись по двору, перепрыгивая лавочки.
В другой раз на Юлю набросилась огромная собака, но и та, поджав хвост в страхе убежала. Юля поняла, что это защищает её Саша, как и в ту ночь.
Теперь он был её вечным попутчиком домой.

Спойлер: '№6'

Даже сейчас, сидя в теплой комнате, с кружкой горячего чая в руках и слыша голос моей любимой жены на кухне, не могу поверить, что все было на самом деле. Воспоминания об этом случае кидают меня в панический страх, перед которым трудно устоять нормальному человеку. Все началось и закончилось в 1995м, но даже спустя 13 лет, я помню все до малейшей детали...
Был понедельник. Я, скромный рабочий в Н... конторе, жил в скромной однокомнатной квартирке, с скромной обстановкой и надеялся на лучшее. Я был молод, настоящая жизнь только начиналась, и мне очень не нравилось мое положение, и материальное, и духовное.
Мне приходилось экономить даже на хлебе, консервах, я понимал, что дальше так продолжаться не может, но других вариантов изменить мою жизнь я не видел.
Я собирался на роботу, было очень раннее утро. Выйдя и закрыв за собой дверь, я начал спускаться по лестнице и услышал шаги за спиной. Я не придал этому значения и спускался дальше. Когда я спустился на первый этаж, шаги прекратились, и я отправился на работу. Про работу можно пропустить, хотя, скажу вам, работал я на совесть. По пути в квартиру, я поднимался по лестнице, как опять услышал шаги позади, шлепающие и громкие. Я поднимался дальше, как вдруг вспомнил, что в этот вечер мне должно было придти письмо, личного содержания. Резко развернувшись, я пошел вниз к почтовому ящику. На лестнице никого не было...
Взяв письмо, я пошел наверх, остановился у квартиры и начал доставать ключи. Раздался скрип, и дверь сама приоткрылась, я понял что забыл закрыть дверь. На пороге я издал крик ужаса: воняло бензином, везде были содраны обои, был ужасный бардак, а на кухне что то чавкало. Услышав мой крик, чавканье прекратилось, и послышались шаги, те самые, которые я слышал в подъезде.
Я думал ноги отвалятся от страха, но собрался, резко повернулся и выбежал из квартиры, закрыв за собой дверь. Начал колотить в дверь к соседям, но никто не открыл. Закричав от ужаса еще раз, я выбежал из дома и побежал в милицию...
Пробыв в психической больнице месяц, я, собрав все свои деньги, снял квартирку в хрущовке. Прошел год после того случая. Я шел с магазина, был вечер, и вдруг я опять услышал проклятые шаги у себя за спиной. Нащупав нож, без которого я боялся ходить, я резко повернулся...
Передо мной стояло существо, которое нельзя было назвать человеком. Безобразное вытянутое лицо, скрюченное тело, длинный рост, глаза впивались меня как игла в ткань, я чуть не умер от страха, кинув нож в существо побежал домой, и закрывшись на все замки и включив приемник чтобы не было тишины, забрался под одеяло. В таком положении я пробыл 3 дня, пока меня не нашли сотрудники по работе.
До сих пор ужасаюсь при мысли увидеть это существо еще раз.

Нажмите, чтобы раскрыть...

К 4 истории подходит песня Ольви - Дорога в ночь.

Deep Fusion сказал(а):↑

К 4 истории подходит песня Ольви - Дорога в ночь.

Нажмите, чтобы раскрыть...

начал читать, но понял что потом не смогу заснуть и высунуться из под одеяла *шутка конечно, но все таки не прочитал*

Inject0r сказал(а):↑

однажды я попал в тиму с 4 телами в пати.....фест пик - пудж, затем инвокер, войд и....спектра. Я пикнул врку...дальше я даже не хочу рассказывать, враг просто 40 минут долбил нас в одно места без вазелина, после этого я не мог заснуть 3 дня


это же копипаста
сейчас поищу, может случайно перепутал

вот этот препод, я там затупил, случайно не докопипастил

Спойлер: 'Препод'

Началось все с того, что устроился работать на кафедру информационных технологий некоего технического ВУЗа, который для краткости мы будем называть «политехом». Работа в ВУЗе была не основной — много ли заработает преподаватель без педагогического образования и ученой степени? Я занимался преподаванием и работой по кафедре в перерывах между заданиями по основной работе. Вскоре, я начал приходить в политех и по вечерам, поработать со студентами-вечерниками и сделать те дела, на которые днем не хватило времени. Я часто засиживался допоздна и выходил из преподавательской или кабинета кафедры около девяти часов, когда охранники уже собирались запирать двери и отправляться в свою каморку, формально — к камерам наблюдения, но в большей степени — к телевизору. Не за чем и не за кем было следить на пустой и безлюдной улице — в здании института нечего было красть, да и решетки на окнах первого этажа позволяли охране полностью расслабиться после щелчка замка на тяжелой дубовой двери парадного входа. Неизвестно, с какой целью руководство ВУЗа наняло шестерых крепких охранников, менявшихся посменно по два человека — для надежной «охраны» здания хватило бы и одного хромого калеки или седой близорукой бабульки. Хотя официально вечерние занятия в политехе продолжались вплоть до закрытия, я никогда не видел, чтобы кто-то кроме меня оставался на рабочем месте до столь позднего времени. Все спешили домой. Кто-то к семье, кто-то к компьютеру или телевизору. Мне было некуда спешить. Постепенно я сдружился с охранниками (немудрено — единственный человек, пару раз в неделю сидящий в здании института чуть ли не до ночи). И вот, в один прохладный, но бесснежный ноябрьский вечер я, вновь задержавшись до самого закрытия, подумал, что идти домой, в здоровенную десятиэтажку, подниматься по темной пустой лестнице на такую-то верхотуру (жил я на восьмом этаже, а лифт после девяти вечера отключали) и открывать ключом так неприветливо запертую дверь, за которой находилась моя крошечная холостяцкая квартирка, совсем не хочется. Мне всегда нравилось в «ночном политехе». Длиннющие безлюдные коридоры, усеянные дверьми в темные аудитории отдавали какой-то особой романтикой, абсолютная тишина и покой огромного, обычно шумного и забитого под завязку студентами здания, вызывали множество необычных ощущений. Очевидное решение пришло само собой — я подошел к посту охраны (дежурили сегодня Алексей и Серж) и спросил разрешения остаться в здании до утра. Охранники не возражали. «Можешь хоть насовсем жить сюда перебраться, только не шуми ночью» — с этими словами Серж повернул здоровенный ключ в не менее здоровенном замке парадной двери. Замок безразлично щелкнул: одним человеком больше, одним меньше — ему было все равно, сколько нас остается по эту сторону двери. Посидев некоторое время в каморке охраны я пожелал мужикам удачной вахты, а сам отправился в преподавательскую при кафедре, дабы улечься на удобный, просторный диван, стоявший в дальнем углу комнаты и насладиться чтением книги, позаимствованной недавно у соседа-книголюба. Чтиво оказалось столь увлекательным, что смог оторваться от него я лишь заполночь. Выйдя в темный коридор я направился на первый этаж, в туалет. Я искренне наслаждался тишиной, темнотой и спокойствием, которые нарушали лишь тонкий лучик света и еле слышное бормотание телевизора, исходившие из-за двери «охранки». Честно говоря, я всегда малость побаивался темноты, но сейчас у меня был не тот настрой и казалось, будто темнота — прозрачная и чистая, ничто не может скрыться за ней от моего взгляда, а значит — и бояться нечего. Возвращаясь в преподавательскую, я отметил, что бормотание телевизора стихло и лучик света из «охранки» пропал, а значит, охранники, наплевав на устав и должностные инструкции завалились спать. Ну и пусть — все равно тут охранять толком нечего. Впереди был длинный коридор, а за ним — лестница в полуподвал, где и находилась кафедра и преподавательская при ней. Я шагнул было в нужную сторону, но внезапно, холодок пробежал по моей спине и я почувствовал необъяснимый страх. Никогда еще, проходя через этот темный, безлюдный и тихий коридор я не ощущали ни капли неудобства. Я не остановился. Зачем стоять на месте, когда мне нужно в другой конец коридора? Страх, эка невидаль! Мало ли чего почудилось сонному подсознанию, я ведь точно знаю, что кроме меня и охранников в здании никого нет, все двери надежно заперты, а на окнах — решетки. Значит, бояться здесь совершенно нечего. Словно в подтверждение моих рассуждений слева по ходу появилось забранное глухой решеткой окно. Благополучно добравшись до конца коридора я ощутил облегчение, страх слегка отступил. Я даже мысленно рассмеялся — подумать только, взрослый человек с задержав дыхание осторожно ступает по темному коридору и боится чего-то, сам не знает, чего! Потеха, да и только. Но одновременно с этой мыслью пришло и любопытство. Что испугало меня? Подсознание, пол минуты назад кричавшее, что что-то не так, что-то не сходится, подсказывать не хотело — на то оно и подсознание, чтобы работать независимо от разума. Его дело указать на опасность, а уж дальше сознание само разберется, что к чему. Обернувшись, я бегло осмотрел коридор. Ничего необычного, вот пол с полосатым узором лунного света, пробивающегося из зарешеченных окон. Вот сами окна — решетки надежно сидят в оконных проемах, защищая территорию ВУЗа от незваных гостей. Вот двери аудиторий. Распахнутые настежь двери аудиторий! Страх снова ворвался в сознание, застилая его мутной пеленой, заставляя сердце работать в ускоренном ритме, предательски подмешивая в кровь все больше и больше адреналина. Когда я шел в туалет, двери были закрыты! Да что уж там, они ДОЛЖНЫ были быть закрыты, кроме того, большинство из них на сигнализации! Кто открыл двери? Почему сигнализация не сработала? Очевидная догадка пришла мне в голову — два балбеса-охранника решили надо мной подшутить, у кого еще в этом здании могут быть ключи от всех дверей и кнопка отключения сигнализации? Им удалось, ничего не скажешь, я чуть не обделался от страха. Сидит небось в своей каморке сейчас и беззвучно трясутся от смеха, ожидая, когда я ворвусь к ним с матом и грохотом. Нет уж, такого удовольствия я им не доставлю. Я развернулся и уверенным шагом отправился в преподавательскую. Страх отступил под напором решимости и злости на себя любимого — надо же, как ребенок повелся, перепугался до смерти! Зайдя в преподавательскую, я щелкнул выключателем, но свет не загорелся — эти болваны еще и электричество выключили. Ну ничего, утром я покажу им где раки зимуют, а сейчас — спать. Завалившись на мягкий, удобный диван я лежал некоторое время с закрытыми глазами, но потом все-таки поднялся, подошел к двери и запер ее на ключ — мало ли, чего еще им придет в голову, не хочу попасть в больницу с инфарктом. Подергав ручку двери и убедившись, что замок надежно заперт, я лег и спокойно уснул, не просыпаясь более до самого утра. Проснувшись в то утро я почувствовал себя бодрым и выспавшимся, как никогда. Было еще довольно темно — ноябрь не тот месяц, в который солнце уже в семь часов светит прямо в окна, но рассвет уже начался и вместо темноты в комнате царил полумрак. Минут пятнадцать я смотрел в потолок и думал о чем-то своем, пока не услышал доносившиеся из-за двери в коридор тихие, почти неразличимые звуки. Выяснить их природу мне не удалось, так что я решил, что любопытно было бы пойти и посмотреть, что это там такое звучит, тем более, что давно было пора вставать — уборщицы и гардеробщицы уже должны быть на местах, а за ними вот-вот повалят преподаватели и остальной персонал института. Солнце за последние пятнадцать минут уже почти появилось из-за горизонта и на улице было относительно светло, равно как и в помещениях. Я нехотя поднялся с дивана, подошел к двери и повернул ключ в замочной скважине, на что замок отозвался радостным щелчком — теперь его очередь отдыхать. Забавно, но на какой-то миг я проникся благодарностью к своему механическому другу за то, что он охранял мой сон всю ночь. Заинтересовавшие меня звуки доносились с первого этажа и более всего походили на телефонный звонок, разрывающийся под напором очень настырно звонящего человека. Поднявшись на первый этаж я понял — определенно, это телефон и звонит он в каморке у сторожей, на том конце коридора, двери аудиторий в котором все так же настежь распахнуты. Я был поражен беспечностью ночных работничков — подумать только, мало того, что они так и не заперли двери после своего неудавшегося розыгрыша, так еще и на телефон не реагируют! Твердо решив по первое число вкатить «доблестной» «охране», я направился к каморке, попутно захлопывая двери одну за другой, но внутри небольшой комнатки с двумя мониторами, телевизором и пультом сигнализации меня ждало разочарование — кроме трезвонящего домофона признаков жизни ничто не подавало. Проще говоря, охранников не оказалось на положенном месте, а за парадной дверью уже собралась очередь из уборщиц, гардеробщиц и другого персонала, который обычно приходит пораньше. Я хотел было отпереть дверь и впустить всех внутрь, но ключа от парадной двери у пульта не нашлось, поэтому пришлось бежать к задней — благо, ключи от нее всегда висели в «пожарном» ящичке неподалеку, а сам ящичек никогда не запирался, чем и пользовались студенты, периодически выбегающие покурить в задний двор. Почему сразу двое охранников так безответственно слиняли с рабочего места и как вообще им в голову пришла мысль с открыванием дверей в аудитории я так и не узнал. Видимо, начальство их чем-то крепко обидело. Через пару дней, утром, я увидел Сержа напротив директорского кабинета, мнущего в руках какую-то бумажку — вероятно, заявление на увольнение, которое, впрочем, после подобной выходки можно было бы и не писать. Сперва я хотел было подойти и сказать все, что о нем думаю, но потом решил не связываться — пускай себе сваливает к черту, вместе со своими идиотскими выходками. На место Сержа и Алексея, которого, в отличие от первого, я больше никогда не видел, пришли двое новых парней. Вопреки ожиданиям, сплетни и слухи об этом дурацком происшествии, которые должны были быстро разнестись по всему институту, так и не появились. Почти никто из служащих института не упоминал двух горе-охранников, а до студентов, будто бы, вообще информация не дошла. Уже через месяц все полностью позабыли об этом случае и историю можно было бы счесть рассказанной, если бы сразу после новогодних каникул не случилось нечто из ряда вон выходящее. В один из не по-зимнему теплых вечеров камера слежения напротив задней двери засекла нарушителя, попытавшегося пробраться внутрь здания, а именно — снять решетку с окна лаборатории. В эту ночь работали двое охранников из новой смены. Схватить потенциального вора не удалось — как только задняя дверь открылась и мужики вышли на улицу, нарушителя будто ветром сдуло. Все бы ничего, но подобные случаи начали происходить примерно раз в неделю. Человек в темной куртке и джинсах подходил к окну одной из лабораторий и пытался здоровенными кусачками испортить решетку, висящую на окне, а при приближении охраны исчезал в неизвестном направлении. Так уж совпало, что примерно в то же время меня непомерно загрузили обязанностями по кафедре и я почти в прямом смысле горел на работе. Помня неудачный опыт, я все же старался уходить пораньше — в тот памятный раз, когда я остался на ночь в преподавательской, выволочку получил не только Серж (насчет второго охранника сомневаюсь, похоже, он так и не объявился), но и я тоже. Просто потому, что ночевать в институте не положено. Однако, в одну из январских суббот, такую же теплую и бесснежную, как и вся текущая зима, я вновь решил переночевать в здании ВУЗа. Тащиться домой после крайне тяжелого рабочего дня не хотелось, учитывая, что последние два дня там проводился ремонт, а последующий выходной гарантировал отсутствие нежелательных утренних визитеров в лице, конечно же, начальства. Сегодняшняя смена охраны состояла из Толика — старожила, работавшего в политехе уже несколько лет и молодого парня, который только на прошлой неделе приступил к работе, имени его я еще не знал. Не то чтобы я был в дружеских отношениях с Толяном, однако это не помешало мне напроситься на ночлег в здании института. Как и в прошлый раз, я до полуночи провалялся на диване с книгой, а потом вышел, дабы справить нужду перед сном. Все так же горел свет в «охранке» и бормотал телевизор. На обратном пути я решил заглянуть к охранникам. Зайдя в комнатку, я увидел, что мужики прильнули к монитору с камерами видеонаблюдения и о чем-то переговариваются. Заметив меня Толик махнул рукой, дескать, иди сюда, покажу чего! Подойдя к монитору я увидел черный силуэт, пересекающий ограду заднего дворика. Силуэт подошел к краю обзора и скрылся, а через секунду возник в зоне обзора другой камеры, висевшей напротив задней двери. Было ясно видно, как он достает инструмент, смахивающий на садовые ножницы с короткими лезвиями, подходит к окну лаборатории и начинает своими «ножницами» грызть один из прутьев решетки. «Вот говнюк, ну сейчас он у меня попляшет.» — с этими словами Толик вскочил и рванул к парадному входу. Напарника он отправил к задней двери и приказал дежурить там и не выходить, пока ему не дадут сигнал. Сигнал надлежало дать мне, посредством мобильного телефона. Через пару минут в обзоре первой камеры появился Толян и махнул рукой, давая понять, что пора звонить его напарнику. Я набрал номер и уставился на монитор, где только что на траву беззвучно упал очередной прут стальной оконной решетки. Человек в черном, видимо услышав телефонный звонок, доносящийся из-за двери нервно заозирался и собрался было драпать, но в этот момент подкравшийся охранник сцапал его и повалил на землю, помощь напарника ему не понадобилась. Сгорая от нетерпения я побежал к задней двери. «Попался, голубчик!» — шипел Толик, сидя верхом на неудачливом взломщике — «Вот теперь-то я тебе рога пообломаю. Сань, вызывай ментов.». Пока Саня копался в телефонной ниже, выискивая номер местного отделения полиции (112 и 020 отменили, что ли?), я подошел поближе к человеку в черном, которого Толян уже поднял с земли и держал, заломив руки за спину. По изумлению на моей физиономии Толик понял, что что-то не так и развернул ночного гостя к себе лицом и конечно тоже узнал его. «Санек, повремени пока с ментами.» — охранник уставился на бывшего коллегу — «Серж, ты чтоли?». Это действительно был Серж, собственной персоной. Он смотрел сквозь нас пустым взглядом и что-то бормотал себе под нос. Чумазого и растрепанного Сержа отвели в «охранку», предварительно приведя в чувство посредством холодной воды из-под крана в туалете. То, что он поведал нам, было похоже больше на бред сумасшедшего, чем на нечто, имеющее отношение к реальности, однако, лицо его было настолько серьезно, что я почти поверил в этот рассказ. «Мы с напарником, как раз собирались футбол смотреть, когда услышали звук шагов из коридора. Подумали, что это он идет,» — жестом Серж указал на меня — «да в общем так оно и было, он в туалет зашел, а звук шагов остался. Мы тогда вышли из »охранки«, смотрим, а в коридоре все двери открыты и сигнализация не орет, а в дверном проеме на той стороне коридора силуэт человеческий. Мы пошли проверить, что там происходит! Явно кто-то левый по зданию шляется! Дошли до конца коридора и услышали звуки из подвала, как будто бы какие-то механизмы работают, старые, ржавые, скрипят, а на лестнице силуэт этот проклятый мелькает, мы за ним, а он вниз, в дверь направо, ну, которая закрыта все время. А в ту ночь открыта была и звуки оттуда эти ужасающие, скрежещущие. Я фонарь включил, а Леха вперед пошел, в дверь. За ней помещение каких-то совершенно необъятных размеров, потолок явно выше, чем в коридоре у лестницы, а такого быть не может, понимаете? Там же первый этаж наверху, не может быть потолок выше! Нам бы драпать оттуда, а мы как идиоты дальше поперлись, а там что-то вроде шахты, градусов под тридцать вниз уходит, Леха наступил на что-то перед этой шахтой, поскользнулся и усвистел туда, в темноту. Я под ноги посмотрел, а там кишки какие-то валяются и тут Леха внизу заорал как резаный! Тогда-то я деру дал оттуда. Пулей вылетел через заднюю дверь, а не следующий же день заявление написал, что ухожу. Потому что никто мне не поверит, понимаете? Та дверь всегда закрыта, там кладовка какая-то, может еще чего! Не может за ней быть огромный зал с шахтой, никак не может. Но я это сам видел, своими глазами. Может я с ума сошел. А теперь еще Леха мне сниться начал, снится и все время во сне кричит, просит ему помочь, говорит, что он жив, что ему страшно и больно. Я сильное снотворное пить пробовал, в больницу ходил, ничего не помогает. Вот я и решил вернуться, помочь ему или сгинуть уже к чертовой матери за этой дверью!». Закончил свое повествование Серж ближе к часу ночи. Разумеется, мы не поверили ему, но чтобы успокоить, сходили к той самой двери все вчетвером. Ничего интересного там не оказалось, дверь как дверь. Странно, правда, что тяжелая стальная дверь оказалась в подвальчике, в котором все двери деревянные. Протестуюшего Сержа уже ближе к двум часам отправили в вытрезвитель и разошлись — охранники к себе в каморку, а я в преподавательскую, спать. После жутковатого рассказа Сержа спалось мне плохо, даже с запертой дверью. Снилось, что кто-то большой и грузный ходит снаружи по коридору, глухо топая огромными босыми ногами, отчего я дважды просыпался в холодном поту и долго прислушивался к ночной тишине, улавливая каждый звук, проникавший через края дверного проема. Вопреки логике и здравому смыслу выйти из преподавательской я решился только к девяти утра, когда солнечные лучи уже вовсю резвились на подоконнике. Подойдя к охранке я обнаружил в ней растерянных Толика и Саню. Оказалось, ключ от странной железной двери отсутствует на стенке у пульта, где положено быть всем ключам. Следующие два дня пролетели незаметно — ремонт заполнил собой все воскресенье, а в понедельник работы только прибавилось. Утром во вторник, спускаясь в преподавательскую я заметил что-то блестящее под батареей, на лестнице, ведущей в подвал. Это оказался ключ, без бирки и опознавательных знаков. Сразу же пришла шальная мысль пойти в подвал и опробовать его на той самой железной двери, что я тут же и сделал. Ключ подошел, а за дверью оказалась подсобка с каким-то хламом и тряпками. Оттуда нестерпимо несло краской и плесенью, так что я поспешно захлопнул дверь и отправился по своим делам, прихватив ключ с собой и немедленно забыв, как о нем, так и о двери. Вечером того же дня я обнаружил ключ в кармане пиджака и тут же отдал его на пост охраны. Как раз заступили на ночную смену Саня с Толиком. Любопытство взяло верх и над ними и мы повторно отправились осматривать злосчастную железную дверь и помещение за ней. Было уже темно, а свет в коридорах после окончания рабочего дня включать не положено, так что мы взяли с собой мощный фонарь. Что я вообще снова делал в здании ВУЗа после девяти вечера, конечно же спросит читатель. Дело в том, что днем рабочие покрасили оконные рамы у меня в квартире и спать в «красочном» смраде мне совершенно не улыбалось, так что я снова воспользовался возможностью переночевать на работе. Взору нашему вскоре предстала распахнутая настежь железная дверь в подсобку. Я смутно вспомнил, как захлопнул дверь, но не мог вспомнить, закрывал ли я ее на ключ. Очевидно, нет. За дверью, вопреки рассказу Сержа, вновь не оказалось странного огромного помещения, лишь унылый темный чулан, воняющий краской и плесенью. Единственная странность, которую мы отметили — свет от фонаря, как будто бы упирался во что-то, не достигая задней стенки чулана, но придавать этому значения не стоило. Возможно, там висела полупрозрачная пленка или просто фонарь плохо светил. В любом случае, стенка хоть и плохо, но была различима. Проинспектировав подсобку и в очередной раз поржав над безумным рассказом Сержа (наркоман чертов), мы заперли дверь на ключ. Я, как водится, отправился спать, а охранники — нести свою ночную вахту. Мне снился неприятный сон, будто бы дверь в подвале, отчего-то покрывшаяся ржавчиной и плесенью, открывается и оттуда выходит нечто отдаленно напоминающее человека. Бледное, безглазое, с как будто бы оплавленной кожей, натянутой на скелет, с острыми когтями на коротких обрубках, служащих ему верхними конечностями, двигающееся рывками, будто с трудом переставляющее ноги оно шло к преподавательской и издавало издевательские смешки, будто бы знало, что я вижу его и боюсь его до смерти. Подойдя к двери в преподавательскую, оно начало тихонько скрести ее своими мерзкими костяными когтями, но я знал, что оно может в любую секунду проломить дверь и поймать меня. Существо довольно урчало и корчило уродливый рот в уродливой ухмылке, представляя, в каком ужасе я нахожусь. Вдруг оно с такой силой ударило в дверь, что из книжного шкафа, стоявшего у дверного проема посыпались книги. Оно билось в дверь, а дверь все никак не поддавалась, отчего тварь злилась все больше и больше. Через некоторое время удары стихли, а из-под двери начала появляться мутная, дурно пахнущая лужа крови — похоже, тварь просто-напросто убилась об эту тонкую преграду. Я проснулся в третьем часу ночи, с бешено колотящимся сердцем и в полном оцепенении прислушался к ночной тишине. Из-за двери доносились шаги и голоса охранников, видимо они зачем-то спустились в подвал. Мне не хотелось, чтобы они видели меня в таком состоянии и я не стал выходить к ним, а вместо того, попытался снова уснуть, проклиная чертову дверь и свое больное воображение. Уснул я часа через два, так и не услышав, как Саня с Толиком возвращаются обратно на пост. Опять Сержа ловили — решил я, вот и вышли через заднюю дверь. Посадить в психушку надо этого придурка на пару месяцев, там-то его пыл точно остудят. Всю оставшуюся ночь спалось очень плохо. Оно и неудивительно, после того рассказа Сержа, да еще дурацкого кошмара. Проснувшись утром, я чувствовал себя совершенно разбитым и решил больше никогда не ночевать на работе — нервы дороже. Я подошел к двери и повернул ключ в замке, но вместо мягкого щелчка, с которым он обычно открывался с услышал скрип, ключ поддавался плохо. Со второй попытки мне все же удалось открыть дверь. Я вышел в коридор и увидел, что дверная ручка с обратной стороны вырвана, а вся поверхность двери покрыта глубокими царапинами и следами от ударов, как будто кто-то сначала резал ее острым ножом, а потом начал со всей силы лупить по ней острым концом. В груди похолодело, взгляд сам собой метнулся в сторону лестницы в подвал, на пороге которой темнела большая красная лужа. Дыхание автоматически остановилось и несколько секунд я напряженно прислушивался к утренним звукам, доносившимся с улицы, но не смог различить ничего необычного, что могло бы звучать не снаружи, а внутри здания. Ужас парализовал меня ненадолго. Собравшись с силами я рванул к задней двери и чуть было не вышиб ее. Ежесекундно оглядываясь, я дрожащими руками открыл ящик с ключом и далеко не с первого раза открыл замок. Бежал домой я минут пятнадцать. В чем был, в том и бежал, а по прибытии включил свет во всех комнатах и заперся на два оборота, чего обычно не делал. Я просидел дома два дня, не отвечая на телефонные звонки и не выходя даже на балкон. Даже путь на кухню к пустеющему холодильнику давался мне с трудом. На третий день в дверь начали звонить и стучать, с криками «откройте, полиция». Пришлось открывать. С тех пор прошло два года. Теперь я живу в другом городе и больше не занимаюсь преподавательской деятельностью. Я работаю системным администратором в мелкой фирме и никогда не задерживаюсь на работе после пяти вечера. Дело о пропаже трех охранников политеха так и не раскрыли, а меня, хоть и считали главным подозреваемым, но довольно скоро отпустили, так как не было никаких доказательств моей к тому причастности. Вчера мне снова приснилось то самое ужасное существо, а сегодня утром я обнаружил мелкие царапины на обратной стороне двери моей квартиры. Я уже заказал новую железную дверь, ее обещают поставить на следующей неделе. Можно было бы сделать это быстрее, прибегнув к услугам фирмы, поставившей на прошлой неделе дверь моим соседям снизу, но я отказался от их услуг — дверь у соседей теперь точь в точь как та самая дверь из политеха. Железная дверь в подсобку.

Нажмите, чтобы раскрыть...

прочитал,норм

Чувак, вбей в Google "The Sims: Dawnkta mod", не пожалеешь!!!

Inject0r сказал(а):↑

начал читать, но понял что потом не смогу заснуть и высунуться из под одеяла *шутка конечно, но все таки не прочитал*

Нажмите, чтобы раскрыть...

Но песню послушай.

вот еще одна, заняла топовое место на одном сайте, я даже прочитал, но мне лично не очень понравилось

Спойлер: 'Харанка'

Среди причин, по которым Артём не покидал пост штатного журналиста газеты «Энский Вестник» можно было выделить две основных: любовь к журналистике как искусству и отсутствие каких-либо альтернатив в самом Энске. В более крупные города он не рвался совершенно намеренно, справедливо полагая, что никому там не понадобится. Да и вряд ли бы там прижился после сонного Энска, в который все новости приходили с опозданием. Сам «Вестник» представлял собой печатное издание в шесть листов на бумаге нехорошего качества, выходившее раз в две недели. Самые крупные новости, как водится, помещались на первом листе, аккурат под крупно набранным названием. Последнюю часть газеты занимали объявления, некрологи и поздравления. И в серединной части можно было найти произведения Артёма, который буквально из пальца умудрялся высасывать сюжеты. И, что греха таить — иногда немного привирал. Ну, как немного… Энск был тихим городом, мирно дрейфовавшим где-то на отшибе горизонта событий. И, чтобы немного встряхнуть его безмятежное бытие, Артём сочинял новости с кричащими заголовками. «Заспиртованная мышь укусила ученика!» Далее следовало две колонки материала о собственно мыши, которая так некстати ожила на уроке биологии и, выпрыгнув из поллитровой банки, прокусила палец некого И. шестнадцати лет от роду. Был проведён ряд мероприятий по спасению жизни пострадавшего, а мышь незамедлительно поймали и сожгли. Горела, говорят, отлично — как факел, — ибо проспиртована была буквально насквозь. «В доме висельника была найдена кукла из зубов!» Артём цеплялся порой за сюжеты, действительно имевшие место. Был такой, действительно, один из множества здешних пьяниц, который жил в доме на отшибе. Сам Энск состоял преимущественно из кирпичных домов в три или пять этажей, но на окраинах ещё встречались деревенские дома на одну семью. В таком-то доме и нашли свисавшего с чердачных стропил покойника, который в силу собственной ненужности как при жизни, так и после смерти, провисел там никак не меньше полугода. Зимой замёрз и висел там, наверняка весь покрывшись инеем, а как пришла весна, а за ней и лето, и крыша нагрелась, заявил о себе дурным запахом. Артём, отличавшийся крайней степенью любопытства в сочетании с назойливостью, побывал и там. Сделал несколько фотографий, однако главред в печать их не пропустил, и расстроенный Артём приукрасил текст как мог, особенно расстаравшись в описании прибитой к тем же стропилам куколки из дерюги, которая была якобы набита всамделишными человеческими зубами. Само собой, все жители Энска знали, а если не знали, то как минимум подозревали о том, что материалы, подписанные «Мазуровым А.» содержат в себе немного правды, однако самозабвенно обсуждали новые материалы. Самые преданные фанаты делали подборки из наиболее жутко получившихся историй. Из них затем вырастали целые папки, ходившие из рук в руки. А плодовитый автор Артём строчил ещё. Однако была у него мечта, как у почти каждого человека. И Артём был в состоянии её исполнить, чего себе мог позволить уже не каждый. А мечтал он дать такой материал, который обеспечил бы ему кресло главного редактора, например. А это уже — возможность вывести «Вестник» на более качественный уровень. Скажем, бумагу получше, да страниц побольше. Возможно даже с цветными фотографиями. В этом месте Артём с тоской вспоминал кадры с висельником. Но с обычными выдумками материал мечты никак не сочетался. И в округе ничего, — вот беда, — не происходило. Так что жил Артём в ожидании, когда же подвернётся Тот Самый сюжет, который обеспечит ему билетик в более или менее удовлетворительное будущее. Но время шло, Энск и его окрестности продолжали спать, и ничего увлекательнее пьяной поножовщины у магазинчика «24/7» здесь не происходило. Артём рыскал по друзьям и их знакомым, собирал всевозможные сплетни и слухи, пытаясь уцепиться хоть за что-то. На Пулитцеровскую премию рассчитывать не приходилось, Артём, хоть и тот ещё выдумщик, не был лишён вполне себе реалистичного взгляда на мир. И среди подвластной его взгляду обыденной реальности наконец подвернулось кое-что подходящее. * * * Детский дом стоял в паре десятков километров от границы Энска, чуть в отдалении от шоссе. Нужно было свернуть на грунтовую дорогу, где после дождей всегда скапливалась вода в колеях и ямах. После десяти минут тряски, вызывающей слабость даже в самых подготовленных желудках, лес расступался и открывал взгляду низенький бетонный забор, поставленный больше для обозначения границы территории, нежели как препятствие. За ним тянулся закатанный в давно растрескавшийся асфальт дворик (пучки зелёного сорняка произрастали из трещин густыми щётками) и полоска вытоптанного газона с качелями и косой каруселью. Чуть поодаль располагались три парника и огород. Калитка была приоткрыта — жест, обозначающий здесь не гостеприимство, а скорее безразличие к тому, что всякий может войти и выйти. И побитая непогодой табличка с надписью «Детский дом № 14». Никакая там не «Радость» или «Солнышко». Артём прямо так и написал затем в свой черновик. «Никто не обратил внимания на подъехавший к самым воротам автомобиль. Никто не выглянул из окон, чтобы приветствовать гостей. Апатия. Безразличие. Покорное смирение перед завтрашним днём и надежда на то, что он не будет хуже, чем предыдущий. Дом № 14 имеет значительное сходство с давно заброшенным бараком, нежели жилым помещением, где играют и учатся дети. Сложенный из серых панелей, он слепо щурится зашторенными окнами, которые даже в этот солнечный день кажутся глухими и тёмными. Не удивлюсь, если последних несколько лет сюда не ступала нога человека и дом давно пустует». Хлопнув дверью старенькой шестёрки, Артём огляделся по сторонам, испытывая некоторую растерянность. Написать о проблемах детского учреждения, которое финансировалось из неведомых источников и явно недостаточно, судя по всеобщей ветхости — дело благое, но… Он ожидал увидеть хотя бы пяток играющих во дворе или там пропалывающих огород детей, пусть даже курящих на крыльце воспитателей. Но никак не глухую пустоту, нарушаемую только звуками окружающего леса. Давно проржавевшие петли калитки взвизгнули на частоте, неприемлемой для человеческого уха. Поморщившись, Артём вошёл во двор и решительно направился прямо к крыльцу. Мысленно он переваривал полученные на ходу впечатления в удобоваримый текст, который затем оживёт на бумаге. Хруст песка на асфальте. Шорох травы. Хлопает оторванный край плёнки на парнике. Раскрошенные ступени крыльца и перила, до блеска выглаженные тысячами прикосновений. На перилах что-то ярко блестит, пуская в глаза солнечных зайчиков. Артём пощурился и, подойдя ближе, нашёл источник блеска — пару крупных осколков бутылочного стекла. Одно было коричневым, возможно от пива. Другое зелёным — источником послужила бутыль от воды минеральной, столовой. Он поднял коричневое стёклышко и зачем-то поглядел сквозь него на солнце, рискуя обжечь сетчатку. — Не твоё — не трогай, — угрюмо просипел чей-то голос. Вздрогнув, Артём едва не выронил стекляшку. Сквозь прутья перил на него недобро смотрел ребёнок — казённая короткая стрижка, вылинявшая от солнца и множества стирок футболка. Царапина на носу. Подтянувшись, он с ловкостью мартышки сгрёб оба стекла в руку и вновь спрыгнул обратно на асфальт. — Не буду, — покаялся Артём. Дом оказался не таким уж заброшенным — по крайней мере по своему наполнению. Вид-то у него по-прежнему был ветхий. Мальчик не ответил. Тщательно протерев оба стёклышка полой футболки, он сунул их в карман тренировочных штанов и уставился на Артёма в оба глаза. — Я Артём, — поспешил представиться тот. — Представитель газеты «Энский Вестник». Буду писать материал об этом доме. Обитатель дома номер четырнадцать моргнул. Личность Артёма у него явного интереса не вызвала. Не спеша он вновь извлёк из кармана зелёное стекло и посмотрел сквозь него на Артёма. Тот предстал для него в виде зелёном и оттого, наверное, смешном, потому что мальчик вдруг растянул губы в не очень красивой улыбке и сменил гнев на милость. — Ладно, пиши. Меня Василий зовут. Только через коричневое стекло смотреть больше не надо, а то насмотришься разного. — Проводишь меня к кому-нибудь из старших? — попросил Артём, оглядывая Василия и стремительно удерживая в памяти первые впечатления от его появления. И не удержался от вопроса. — И почему нельзя смотреть через коричневое стекло? Василий ответил не сразу. Обстоятельно уложил своё сокровище обратно в карман, затем прокашлялся и, обогнув крыльцо, направился к дверям дома. Заговорил он, только когда открыл дверь и сделал шаг внутрь. — Потому что через коричневое стекло показывает некоторые вещи. А зелёное показывает всё так, как оно есть. Пришлось удовлетвориться именно этим объяснением. * * * «Официально Зоя Львовна числится как старший воспитатель, однако де-факто она выполняет все виды работ, которые успевает сделать в течение дня, ведь штат работников в доме сильно ограничен. Вот и приходится брать на себя дополнительные обязанности за зарплату в четыре тысячи — деньги, которых не хватает даже на оплату коммунальных платежей. «Если не я — то кто?» — вздыхая, говорит Зоя Львовна о своей работе». Здесь Артём вынужденно приукрасил действительность, потому что Зоя Львовна в действительности встретила его яростным ураганом и натиском, одновременно требуя ответа за скудное финансирование и извиняясь за непрезентабельную внешность как самого дома, так и его воспитанников. — На вон гляди, так и пизданёшься, прости Господи, костей не соберёшь, — подцепив ногой пласт вытоптанного до коричневой основы линолеума, пояснила Зоя Львовна. — Так вот гвоздями по краю прибьём, только не держит ни хрена. Алёна Никитична давеча чуть нос себе не разбила, запнулась о край… Артём черкнул в блокноте пару строк карандашом. Холл осветили, одна за другой, несколько вспышек фотоаппарата. За пару часов Зоя Львовна провела для Артёма небольшую экскурсию по обоим этажам учреждения. Сводила в подвал, показала лужу стоячей воды на полу, которая натекла из труб. Дальше повела на кухню, насквозь пропахшую варёной капустой и тряпками. Следом — учебный класс, комнаты детей (детей здесь было на удивление немного). Комната отдыха. Везде — разруха и запустение. И дети, бледные и нездоровые на вид, подозрительно тихие — то ли в честь приезда Артёма, то ли не было у них сил на шумные игры. Для себя Артём всегда представлял детдомовцев более… подвижными, всё же дети есть дети. Но с этими что-то было не то. — А здесь вот помидоры, капустку себе вырастим, картошку, — гордо завершила Зоя Львовна, демонстрируя Артёму последнюю достопримечательность. — В лесу грибы и ягоды по осени собираем. Но не хватает, конечно. Чтоб вы сгнили там все, сволочи проклятые. Она погрозила в небо кулаком. * * * На ночь Артёму предложили место в одной из пустующих спален. Штопаное бельё, сквозняки, дующие из щелей в окнах. Скрипучая кровать с панцирной сеткой, как в больнице. Подумав немного, он не стал снимать футболку, чтобы хоть немного сохранить тепло, и, укутавшись в тонкое одеяло, принялся прощёлкивать сделанные за день на «мыльницу» фотографии. С безжалостной точностью аппарат запечатлел штукатурку, слезающую со стен мокрыми пластами, обруганный Зоей Львовной кусок линолеума в коридоре и опасную трещину в потолке актового зала, который нынче использовался больше как склад. И конечно фотографии воспитанников. Дети, дети и ещё раз дети — количеством всего около тридцати. Каждый ребёнок худой и бледный, каждый со взрослой тоской в глазах. И каждый — со своей маленькой причудой. Помимо Василия и его подручных стёкол, состоялось так же знакомство с Никитой, Машей, Аней, Вячеславом… Одна мастерила кукол из сухих куриных костей и травы, другая каждый прошедший день отмечала точкой на стене за кроватью. Артём постеснялся спросить, что будет, когда стена закончится. Были дети, которые собирали отбитые ручки от чашек и другие, которые могли часами следить за полётом птиц. Артём пролистал фотографии от конца к началу, потом обратно, пока не заметил кое-что. На практически каждой фотографии на заднем плане можно было увидеть девочку. У девочки не было лица. * * * У девочки не было лица, и в первый миг Артём принял это за дефект фотографии — возможно, девочка шевельнулась в этот момент и дешёвая «мыльница» смазала черты? Но просмотрев фотографии ещё раз, он был вынужден признать, что фотоаппарат тут ни при чём. Лица не было. Руки, ноги, ситцевое платье в горошек, всё понятно, но гладкая кожа там, где на голове у людей находятся естественные отверстия, это уже было нездорово. В комнате будто бы стало холоднее, чем прежде. Поёжившись, Артём замотался в куцее одеяло так плотно, как мог, и постарался уснуть, заодно выкинув из сознания зловещих девочек. Постепенно он переключился на мысли о пишущейся статье, и с тем уснул. * * * — Зоя Львовна, а сколько всего детей живёт в доме? — спросил Артём утром. — Двадцать восемь, — ответила женщина, — ты ж вчера их всех видел. Вот они, все здесь, никого не пропустила. — А девочка у вас тут такая есть? Маленькая, в платье… с довольно невыразительным лицом, — в описании Артём замялся, но потом сумел выкрутиться, — но в целом запоминающаяся внешность. Зоя Львовна посмотрела на него странно. — Коричневое стекло? — вздохнула она наконец. Артём в первый миг обрадовался, мол, она поняла, о ком речь. Потом озадачился. — Ну... да, брал осколок. На солнце поглядел. Не надо было? — Не надо было, — отозвалась Зоя Львовна эхом, и на глазах постарела тут же. — Приметила она тебя, вот не сообразила я, старая… отвадить тебя нужно было сразу. С другой стороны, лишние руки нам не помешают. В огородчике. Линолеум тот же прибить. — Кто приметил-то? — заулыбался Артём. — Какие руки? Вы чего, в самом деле? Я конечно искренне надеюсь на то, что после моей статьи… — Харанка её имя, — точно не слыша, продолжала воспитательница, — лица на ней нет. Увидел её — пиши пропало. Домой не вернёшься. — Да как это не вернусь-то, — занервничал Артём, — вот сейчас пойду, в машину сяду и поеду. Спасибо вам, конечно, за гостеприимство… И сделал шаг назад, сообразив вдруг, что Зоя Львовна с большой долей вероятности попросту сошла с ума. Возраст, работа нервная, обстановка опять же — детишки один другого страннее. — Всегда она здесь была и всегда будет. Дом-то здесь когда построили, наперекосяк всё с первых дней шло. А потом закрыли, — монотонно продолжала она свой рассказ, — но того, что случилось, не воротить. Ты в зелёное-то стекло посмотри, когда обратно пойдёшь. И всё понятно станет. Артём не нашёл, что ответить на это. И направился к выходу. * * * Два стеклянных осколка лежали на перилах крыльца, отбрасывая весёлые солнечные брызги. Владельца их нигде видно не было. На всякий случай оглядевшись, Артём взял двумя пальцами зелёное стёклышко и, вздохнув, поднёс к глазу. В залитом зелёным светом мире всё было хорошо и ладно, за исключением большой проломленной ямы в прогнивших досках крыльца. Артём, чувствуя слабость в коленях, шагнул вперёд и заглянул осторожно. Там лежал он сам, с нехорошо свёрнутой набок шеей. Бумага из блокнота рассыпалась веером вокруг. Вокруг помутневших глаз роились мухи. Артём выронил осколок и отшатнулся. В сущности, стекло больше не было нужно, чтобы понимать, как всё на самом деле. На крыше припаркованной за воротами машины сидела Харанка, девочка без лица. Но Артёма она явно видела без всякого труда, и весело помахала ему рукой.

Tebesski сказал(а):↑

История реальная, во всяком случае ее герой ныне прибывает в плачевном состоянии в областной дурке. Его зовут Саша, обычный школьник, но вредных привычек никогда не имел, не курил, не пыхал и вообще вел себя практически примерно. Но есть нюанс, обожал издеваться над пожилыми в частности над бабушками. Кидался в них снежками, дразнил и в общем всячески травил. Так как своя бабушка у него умерла ( вероятно без его помощи не обошлось) приходилось ему отрываться на тех кого встречал на улице. Сам это объяснял тем что якобы весело и догнать они его не могут.
И вот однажды теплым июньским вечером, Саша шел домой с компьютерного клуба и увидел возле детских качель старуху. С виду казалось бы обычная пенсионерка, но Сашеньку что - то в ней насторожило. Во первых она стояла к нему спиной и вообще не двигалась , не единого движения, просто как столб. Во вторых ее туловище было слегка искривленно в бок. Саше надоело наблюдать за ней и он решил напугать странную старушку. Подкравшись на цыпочках сзади слегка толкнул ее и что было сил заорал надеясь тем самым нежданчиком вселить в нее ужас. Но испытать этот ужас пришлось самому. Старуха даже не дернулась, но повернулась к нему лицом так быстро, что тот вывалил кирпич прежде чем успел понять что к чему. Ее лицо было мертвецки бледным и сильно вытянутым вниз, бешеные глаза с огромными черными зрачками, а рот искривлен. В ту же секунду старуха страшно завыла, Саша заорал опять во весь голос как бы дав ей понять что испугался и совершил ошибку. Рванув пулей до дома со всех ног он заметил что уже почти стемнело и заодно тот факт что не слышит за собой погони. Никаких шагов, воя, ничего. Обернувшись же убедился в обратном, погоня была. Бабка гналась за ним бесшумно паря над асфальтом, с жутким оскалом указывая на него указательным пальцем. Сашу спасла машина с наркоманами, которая вылетела на полном ходу со двора. Уже будучи в больнице каждую ночь он видел старуху в окне, которая со страшным утробным рычанием пыталась войти. Пластиковые окна спасли его от страшной смерти но не спасли от дурки. Постоянно бившись в истерике и какая в постель убедил всех что ему там самое место. Там он не нашел покоя. Но сказал что старуха уже не ломится в окно а просто смотрит на него всю ночь, безумными глазами.
Историю поведал его отчим.

Нажмите, чтобы раскрыть...

построил 2 гаража и пристройку